— Ну они такие серьезные, задумчивые.
— За это их больше любят родители, чем меня, — честно сказал я с грустной улыбкой.
— А я, думала, наоборот. Ты любимчик.
— Почему?
— Ты же живой, настоящий. А в жизни и так полно серости, чтобы эту серость на лице носить.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел в грустные глаза напротив. Неужели мне сказали, что я лучше братьев? Или мне показалось?
— Кажется, я начала болтать много лишнего, — спохватилась Настя и поднялась. — Я пойду в общагу, окей? Мне завтра еще с твоим братом на задание ехать.
— На какое задание? — медленно произнес я.
— Обои клеить. Все, я убежала, — сказала она и остановилась рядом со мной. — Матвей… В общем… Увидимся, короче.
И убежала, не дав мне ничего сказать. Я бы многое хотел и сказать, и спросить. И вообще испытывал странное желание пообщаться с ней, узнать получше. Как будто Настя мне… нравится? Это вот вообще не вовремя, когда на носу важные игры, и думать я должен только о подготовке команды, а не о девчонках.
Я отмахнулся от собственных мыслей: нет, это просто жалость, желание помочь бедной девушке. Она всячески отказывается от помощи и делает вид, что все в порядке. Но глаза кричат об обратном, и это такая интересная загадка, что безумно хочется разгадать.
Глава № 5
Настя
Одна из миллиона причин, по которым я ненавидела детдом — дележка комнаты с другими. До смерти матери у нас с Павликом были разные спальни, и я жила одна в своем личном пространстве. Первое время в детдоме было жутко тяжело привыкнуть к мысли, что мне нужно прятать свои вещи, но пару казусов быстро выработали во мне эту привычку.
Так осталось и сейчас, после заселения в общагу. Но я не учла одного — со мной живет мегера. И как только я зашла в комнату, увидела, что на моей кровати лежат порезанные джинсы. Это больше не брюки, это полоски на поясе, и один грустный факт — у меня больше нет запасных штанов. Сначала я просто смотрела на это, потом на пустую кровать Полины. Яны тоже не было в комнате, но догадаться, кто такой смелый, стало нетрудно.
Я сделала несколько глубоких вдохов, как меня учил психолог, когда пытался помочь мне с агрессией. Представила что-то приятное: брата, маму, свою квартиру. Потом фантазия понесла меня дальше, и я уже тащила блондинку за волосы лицом по асфальту. И вот моя агрессия, которую я подавила на трехчасовой тренировке, снова со мной.
Когда открылась дверь в комнату, я еле сдержалась, чтобы не бросится, как коршун. Увидела Яну, она увидела мое красное от гнева лицо.
— Где эта мразь? — прошипела я.
— Я… видела ее у мужского корпуса… она с Марком там… — заикаясь, сказала Яна, боясь попасться под горячую руку.