Я села на кровать в попытках успокоиться. На телефоне открыла фотографии моего милого Павлика. Полистала галерею, улыбаясь на его улыбки и веселое лицо. Вспомнила, как мы играли с ним в детской, как я учила его читать. Как он весело смеется и забавно целует в щеку, делая это громко и выразительно. Мой братик… Моя любовь и боль одновременно. Прости меня.

Это было невозможно сдерживать внутри себя. Я пыталась запереть ярость в клетку, закрыть ее как дикого зверя и посадить на цепь. Я боролась сама с собой, но чертова блондинка не оставила мне выбора. Она специально злит меня, проверяет мою выдержку и способность к самоконтролю. Только она не знает, что нет у меня никакой выдержки и самоконтроля. Я все утратила в тот момент, когда умерла мама и я перешагнула порог детдома. Там я тоже пыталась быть хорошей первое время, но быстро усвоила урок, что хороший равно слабый и побитый.

Полине повезло, что ее нет в комнате, и у меня было время остыть. Совсем капельку сбавить градус своей ярости, но этот градус мог стать решающим. Попадись она на глаза сейчас, я бы… я бы много чего сделала, наплевав на последствия.

Я вышла на улицу, пытаясь держать себя в руках. Это было невыносимо сложно, внутри все бурлило, как раскаленная лава. Я искала блондинку. Я искала выход своей ярости. Руки тряслись от гнева, лицо охватило жаром, будто я попала в ад. Так оно и было — я загнала себя в самое пекло, в самый горячий котел, и, если ярость не уйдет, сгорю заживо.

И я нашла ее. Она стояла возле мужского корпуса рядом с Марком и мило улыбалась, стерва. Вокруг все исчезло, все перестали существовать, кроме одной блондинки. Я видела ее так четко, каждое ее движение, слышала каждый звук, какой она выдавливала из себя. И прибавила шаг.

Кровь гудела в ушах, меня кто-то позвал, но мне было плевать. Я видела цель, и я шла к ней широкими, быстрыми шагами, уже сжимая кулаки до хруста суставов.

Полина заметила меня издалека, наверное, почувствовала по жару от моего тела. Заметила она и мой взгляд, и ее тупые глаза сразу изобразили испуг. Она спряталась за Марком, но меня это не остановило. Я оттолкнула его и схватила мерзавку за кофту. Заставила отступить назад и со всей силой прижала к кирпичной стене общаги. Она вздрогнула, глаза распахнулись от страха, и я наслаждалась этим. Да, пусть боится, пусть дрожит рядом со мной и просит пощады, а я сделаю вид, что думаю, а потом врежу кулаком по ее разукрашенному лицу.

— Ты сука… — прошипела я и добавила кучу мата. — Я убью тебя, тварь.

— Эй, что случилось? — влез Марк, пытаясь остановить меня.