Я засунул в рот запеканку, запил кофе и сделал серьезное лицо, как у старшего.
— Пришел ко мне на первом курсе парень. А у него рост едва сто шестьдесят набирается в прыжке. Ну а мне-то все равно, прыгать умеет и ладно, рост не главное же. Так он не то, что прыгать не мог, он и бегал с трудом. Пацанам в пупок дышит, рядом с ними как ребенок. Они мяч по верху кидают, он пыжится бедолага. Короче, сказал я ему: Костик — баскетбол — это не твое. Он потом на шахматы пошел. Неплохой такой скачок, да?
— А ты жестокий, — хмыкнула Настя и опять улыбнулась. Наверное, я скоро начну считать ее улыбки.
— Понимаешь, у нас баскетбол вел еще учитель. Туда брали всех — и маленьких, и косых, и слепых. А я набирал команду. Тех, кто не просто в первом классе мяч в руках подержали, а играть умеют. Ну не могу я тратить кучу времени на объяснение правил. Из меня педагог хреновый.
— А тренер?
— Ну вот ты и скажи: какой из меня тренер? — я замер в ожидании ответа.
— Кажется, кто-то нарывается на комплимент?
— Сильно заметно?
Она засмеялась, и мне так хорошо стало от ее смеха. Все-таки веселые глаза ей идут больше, чем грустные.
— Я не умею говорить комплименты, — отмазалась Настя.
— Разве? Ты же сама мне говорила, что я живой, хороший, красивый!
— Я не говорила такого! — засмеялась она.
Я улыбался, слушая ее смех. И откликался он где-то глубоко внутри приятным теплом. Все же не жалость это — глупо отрицать, глядя на красивую улыбку напротив. Давно я не испытывал подобного, может, даже никогда.
Настя посмотрела на часы, и глаза снова стали грустными.
— Мне пора.
Я не стал спорить, но очень хотелось остаться еще. Выпить все кофе в этом заведении и съесть все десерты, чтобы потянуть время. Но Настя куда-то спешила, и я не мог так нагло врываться в ее планы. Не хочу, чтобы она боялась меня или избегала. Мы вместе вышли из кафе и остановились у двери.
— До завтра! — сказал я.
— Да, — кивнула она, пару секунд помешкала и добавила: — Спасибо.
— Не, это тебе спасибо, что скрасила мое пасмурное утро! — ответил я и побежал в общагу, чтобы не смущать.
Глава № 7
Настя
Ох, этот Матвей! Ворвался, как ураган, в мое спокойное утро, накормил, повеселил и убежал, словно его и не было. И даже мою благодарность не принял, чтобы я себя должником не чувствовала. Скоро я начну привыкать к этой странной заботе братьев, но так и не пойму — зачем им это нужно?
Матвей прав: он и живой, и хороший, и красивый. Все в нем есть, кроме одного: мы живем в разных мирах, по разным принципам и правилам. Он легко расстается с деньгами, а я вынуждена голодать, беречь каждую копейку. У него есть семья, родители, поддержка, и он не боится сближаться с людьми.