Я даже не стал спорить, позвонил младшему и снова уставился в окно. Какой смысл спорить, если Тимур никогда не пойдет против отца, а отпускать старшего одного я не мог. Хоть и дурак бесхребетный, он мой брат, моя семья, а в семье не принято оставлять с проблемой наедине.

— Она спрашивала про работу отца, — тихо сказал Тимур, пока мы ждали Марка.

— Простое любопытство, — отмахнулся я и уткнулся взглядом в пошарпанную стену общаги.

— Или нет…

— Ты опять за свое? Не надоело? У тебя паранойя, и тебе к врачу надо это лечить! Хотела бы она что-нибудь выяснить, действовала бы наоборот, а не отталкивала.

— Отец ждет ответа, — задумчиво произнес Тимур, постукивая подушечками пальцев по рулю.

Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен строго перед собой и, казалось, что даже не моргает. Выглядел расслабленным, спина откинулась на спинку кресла, но нервное постукивание пальцами и сжатая челюсть говорили об обратном: Тимур напряжен. Я не понимал, в чем причина его беспокойства: в стрелке, на которую мы едем или то, что он подставил Настю, но меньше злиться на него я не стал.

— Так и скажи ему, что она обычная! Это ты языком своим болтать начал, отцу зачем-то сказал.

— Не ори, Матвей! — сорвался Тимур. — Если бы все так было просто, нам бы сейчас не пришлось ехать на разборки!

Марк упал на заднее сиденье, и Тимур завел двигатель. Напряжение в машине нарастало: смешался страх, гнев, обида. Мы с братом не слышали друг друга и не понимали. Знаю, что в глубине души он тоже пытается защитить Настю, но показывать этого не может. Или может, но не хочет. Причина банальна до безобразия — отец назовет его слабаком. Тимур никогда не отказывается от своих слов и не меняет решений, и, тем более, не перечит отцу. Это также противоестественно, как хождение на руках вместо ног. Хотя старший быстрее научиться ходить вниз головой, чем спорить с отцом.

— Или будем из-за девчонки с отцом ссориться? Ты рискнешь? — добавил Тимур, выруливая на дорогу под визг шин.

— Я да. А ты?

— А я нет, — ответил Тимур и набрал максимально разрешенную скорость.

— Потому что ты жополиз. Так и будешь всю жизнь под отцовскую дудку плясать! — рявкнул я, не в силах сдерживать рвущийся гнев. — Ты давно разучился своим голосом говорить, только и знаешь, что лебезить перед отцом. Осталось только руки ему при встрече целовать и в ноги кланяться. Не удивляюсь, если ты и так это делаешь, пока нас нет.

— Я тебя сейчас с машины выброшу, и пешком пойдешь! — отреагировал Тимур. — Слишком много ты болтаешь не по делу!

— И пойду! Только не с тобой, а назад. А вот ты что будешь делать, если там сейчас толпа на тебя быковать начнет? Младшенького в них кинешь?