Но не суть… — Горечь во рту была настоящей. — Ну что ж. Значит, придется карабкаться с самого низа. Мы прошли через район, где надежда сгнила раньше, чем стены домов. Вонь помоев, паленой водки и отчаяния висела в воздухе густым смогом. Нищие, закутанные в тряпье, копошились в мусоре у стен. Где-то плакал ребенок. — Отвратительно, — скривился Николай в моей голове. — Как можно так жить? В столице Империи! Отец бы… — Отец твой, видимо, был слишком занят войнами с демонами и интригами двора, — резко перебил я. — Нищета — вечный спутник человечества, принц. Даже в самых блистательных империях. Под золотыми куполами всегда есть подвал, где воют крысы и плачут дети. Запомни это. «Медвежья берлога» возникла впереди, как каменный утес. Та же медвежья голова над входом, тот же гул из-за тяжелых дубовых дверей. Я толкнул их. Гул не стих, но на меня обернулось больше голов, чем в прошлый раз. Узнали. Тот самый парень, что лихо положил их ребят. Взгляды были разные: уважение, ненависть, осторожный интерес. Бритоголовый бармен лишь мотнул головой в сторону двери в кабинет. Я прошел без лишних слов. Степан Песец сидел за своим дубовым столом, пуская кольца дыма из трубки. Его единственный глаз скользнул по мне, оценивающе, как покупатель скользит взглядом по лошади на рынке. — Ну, если до сих пор не сдох — значит, кое-чего стоишь… Мои ребята хотели с тобой поквитаться. — хрипло бросил он. — Документ готов. Но нужна фотография. Рядом на столе стоял древний, похожий на скрипящий ящик фотоаппарат на треноге. Я встал у стены, как велел Песец. Вспышка магния ослепила, оставив пятна в глазах. Через несколько минут он ловко вклеил еще влажный отпечаток в новенький, пахнущий типографской краской паспорт. На странице смотрел на меня суровый парень с серыми глазами и темными волосами. Имя: Соломон. Фамилия «Козлов».Это он решил так пошутить… — Держи, Соломон, — усмехнулся Песец, швырнув мне паспорт через стол. Я поймал его, быстро оглядел и сунул за пазуху, туда, где покоилась золотая пепельница. Потом вытащил эту безделушку и поставил ее на стол с глухим стуком. — За труды. И за услугу. Хочу предложить сотрудничество. Работать будешь на меня. Тишина в кабинете стала вдруг гулкой. Потом Песец закатился таким хриплым, надсадным хохотом, что трубка выпала у него изо рта. — Р-р-работать? На тебя? — он вытер слезу под единственным глазом, задыхаясь. — Пацан, ты либо очень смешной, либо совсем ку-ку! Я жизни клал, чтобы меня тут уважали! Кровь лил! А ты — фартовый щенок с дворцовыми