Все это время охотник стоял чуть поодаль от каютного блока, стараясь быть невидимым для суетящейся команды, когда дверь одной из кают — той самой, что занимал генерал Брусилов — со скрипом открылась. Игорь машинально повернул голову.

И замер. Дыхание перехватило, трубка едва не выпала из оцепеневших пальцев.

Из каюты вышел… Император. Соболев Николай Третий. Собственной персоной. В простой, но явно дорогой черной рубашке и брюках, без мундира, без регалий. Его лицо ласкала бледность и усталость, но глаза… Эти янтарные глаза горели знакомым, леденящим душу внутренним светом, который Игорь видел в Царском Лесу.

Рядом с ним, чуть сзади, вышла Валерия Орловская. И вид у нее… Игорь протер глаза, будто не веря. Орловская, эта знаменитая «Валькирия» в охотничьих кругах, выглядела… странной. В ее обычно строгой прическе была легкая небрежность, на высоких скулах горел неяркий, но явный румянец, а во взгляде, который она опустила в пол, читалось какое-то непривычное, почти девичье смущение и… счастье? Да такого с Орловской просто быть не могло! Она всегда была готова к бою, а сейчас… сейчас она напоминала меч, ненадолго вложенный в ножны после жаркой схватки и еще хранящий тепло битвы.

Все пазлы в голове Игоря встали на свои места с оглушительной ясностью. Генерал Брусилов… Это был он! Царь! Все это время он был здесь, рядом, под личиной старого вояки! Холодный пот выступил на спине. Весь бой в Москве, вся эта нечеловеческая мощь, стратегия, хладнокровие… Это был ИМПЕРАТОР. Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног, даже стоя на прочной палубе дирижабля. Его сердце бешено заколотилось, ударяя в ребра как набатный колокол.

Команда дирижабля, заметившая появление неожиданного пассажира, впала в полный ступор. Матросы, механики, даже офицер на мостике — все замерли, уставившись на императора с открытыми ртами. Шум двигателей вдруг показался оглушительным на фоне этой гробовой тишины. Что делать? Кланяться? Падать ниц? Кричать «ура»? Никто не знал. Сам факт присутствия Государя на их, рядовом, военном дирижабле, да еще в такой обстановке, был ошеломляющим.

А Николай III… Он был воплощением хладнокровного спокойствия. Как будто выходил не на палубу летящего в ад корабля, а в собственный кабинет. В одной руке он держал дымящуюся кружку кофе. Орловская в этом деле тоже не отставала. Они направились прямо к борту, туда, где стоял окаменевший Игорь. Шаги императора были мерными, уверенными. Аура незримой, подавляющей власти исходила от него волнами, заставляя даже воздух сгущаться.