— ВАЛИ ИЗ ТЕЛА, ПРИДУРОК! — мысленный крик Мак пробил его мозг, как раскат грома. — Я ослабила хватку клона! Связь рвется! Бегом в свое родное тело! БЕГОМ!!! СЕЙЧАС ЖЕ!

Родное тело. Соломон. Освобождение. Инстинкт самосохранения, заглушенный пытками, рванул вверх, как спасательный круг. Николай не думал. Он не мог думать. Он просто ухватился за этот голос, за эту нить, протянутую сквозь ад. Он представил Сад Мак, её фиалковые глаза, её протянутую руку. И рванул к ней. Всей силой своей израненной, почти развоплощенной души.

Ощущение было… как будто тебя выдергивают за волосы из густой, липкой смолы. Больно, резко, с хрустом рвущихся связей. Он почувствовал, как его сущность отрывается от боли, от холодного камня, от манжет, от этого изувеченного тела-клона. Он летел сквозь тьму, по тоннелю света, на который указывал голос Мак.

Спустя мгновения или столетия он упал. Ощутив знакомую тяжесть тела, стук собственного сердца, запах… дыма, крови и… демона? Его затошнило. Голова раскалывалась. Он открыл глаза.

И увидел Гигантского Архидемона, склонившегося над ним. Четыре метра мышц и хитина. Рога. Пустые глазницы, пылающие адским огнем. Зубастая пасть, из которой капала слюна, разъедающая даже камень. И в этих глазах… мелькнуло что-то смутно знакомое. Что-то янтарное.

Демон оскалился, низкий рык наполнил маленькое пространство руин, где они оказались.

Николай с воплем откатился в сторону, ударившись спиной о груду кирпичей. Его сердце бешено заколотилось. Неужели спасся от Юсупова, чтобы стать закуской для Архидемона⁈ Что за чудовищное невезение!

* * *

Получилось! Священный Экстаз победы над чужой волей затопил мою сущность, даже запертую в этом чужеродном, вонючем теле Архидемона. Я сломал его разум! Я прорвался сквозь кошмары, видения, попытки изгнания и завладел контролем! Его мощь, его чудовищная сила теперь была моей. Пусть временно. Пусть его проклятая душа яростно билась внутри, как пойманная птица, насылая новые волны боли и безумия. Но пока я держал её одной силой воли.

Николай вернулся в свое законное тело. Я понял это по глупой физиономии. Он смотрел на меня, на этого демона, с ужасом и непониманием. Я не удержался. Уголки этой огромной, зубастой демонической пасти поползли вверх в самой натуральной, самой фирменной моей ухмылке. Широкой и довольной.

Николай откатился в сторону, как ошпаренный кот, затем вскочил на ноги и попятился, задевая разбитые стены. Его рука инстинктивно взметнулась, слабые искры магии засверкали вокруг пальцев — это была жалкая, но похвальная попытка в его состоянии.