— Успокойтесь, генерал. Гнев — плохой советчик. И раз уж вы здесь… проявите лояльность. Назовите мне одного-двух офицеров в вашей армии. Самых… неблагонадёжных. Сомнительных. Имеющих связи с ЛИР или просто слишком амбициозных, способных на предательство ради карьеры.

Брусилов замер. Предать своих? Дать имена подчиненных этому… этому пауку? Бешенство боролось в нем с отчаянием и леденящим страхом перед этим человеком.

— Я… я не… — начал он.

— Алексей Алексеевич, — голос Рябоволова прозвучал как удар хлыста, — не заставляйте меня применять… менее комфортные методы получения информации. Имена. Сейчас.

Давление было не физическим, но невероятно мощным. Воля, закаленная в темных делах Империи, против воли сломленного, растерянного генерала. Брусилов сдался. Он прошептал фамилию. Потом ещё одну. Княжескую фамилию, о связях которой с московскими кругами ходили смутные слухи. Рот его был полон горечи предательства.

— Благодарю, — голос Рябоволова вновь стал ровным, почти вежливым. — Ваше содействие Империи оценено. Отдыхайте. Скоро — очень скоро — ордена за победу над мятежом посыпятся на грудь героям, как голубиный помёт на Соборной площади. Жаль, вы не увидите этого лично. Но награда вас найдёт и здесь.

Глава Тайного Отдела растворился в темноте. Дверь в конце коридора мягко щёлкнула. Брусилов сполз по решётке на холодный камень, сжимая голову руками. В ушах звенело: «Вы и руководите армией… Ордена посыпятся как помёт…»

Но кто его заменил⁈ Хаос мыслей, стыд, ярость и леденящий душу ужас перед тем, что творилось там, на Валдае, под его именем, подняли ему давление. Голова разболелась. Генерал стал пленником в каменном мешке, марионеткой, чьи нити дергал ледяной паук Рябоволов. И Империя неслась в пропасть под командованием какого-то безымянного авантюриста.

* * *

Штабная палатка в окрестностях Валдая дышала напряжением. Запах пота, кожи, металла и чего-то электрически-предгрозового висел густо и давил на плечи. Я сидел за столом, заваленным картами и донесениями, и ощущал эту чужую плоть — широкие ладони Брусилова, его морщины на своем лице… Я был закован в доспехи чужой жизни. Вопрос только в том, как долго я смогу носить эту маску? Пока мне везло… Мне удалось расшевелить эту застывшую армию и двинуть ее маршем на Москву. Но для всей полноты командования мне не хватало информации…

Мои пальцы листали папку. Лица. Десятки лиц офицеров. «Лоялен»… «Сомнителен»… «Карьерист»… «Трус». Я впитывал каждую строчку, каждую слабость. Также я не забывал и про свою легенду. Мне нужен был щит от разоблачения. Думать как он. Двигаться как он. Ругаться… это я уже освоил. Старикашка Брусилов знал толк в крепком словце.