«Эмоции мешают делу», — сурово напомнила она себе. Но проклятия в адрес «Брусилова» как-то сами собой утихли, сменившись холодной решимостью.

Она повернулась к замершим в ожидании офицерам и мастерам магии. Ее голос, усиленный легким морозным резонансом, прозвучал четко, срезая остатки усталости:

— Всем внимание! Мы на месте. Всем залечь на дно! Полная тишина и маскировка! Големоводы — заглушить котлы до минимума! Маги огня — ко мне! Готовимся к ритуалу по схеме «Призыв Феникса». Никто не высовывается, никто не шумит! Любое нарушение скрытности — расстрел на месте! К оружию и к гримуарам, господа!

Ее ледяные глаза окинули позицию. Тысяча теней растворилась в зелени и болотных испарениях, готовясь выпустить ад, который им приказал принести этот загадочный, страшный и невероятно эффективный человек в маске генерала. Ад, направленный на Москву.

* * *

Небольшой участок Кировского района Петербурга дышал запустением. Когда-то здесь кипела жизнь фабрик и доков, теперь же царили разбитые окна, облупившаяся штукатурка и запах нищеты, смешанный с речной сыростью. Выбранное Юсуповым здание — бывший склад льняной мануфактуры — возвышалось мрачным, почерневшим от времени и копоти монстром. Его окна были забиты досками, огромные чугунные двери скрипели на ржавых петлях.

Внутри царил полумрак, прорезаемый лучами пыльного света, пробивавшимися сквозь щели в крыше. Воздух был густым от пыли, плесени и страха. В центре огромного, пустого зала, на полу, выложенном из грубо отесанных гранитных плит, была вычерчена гигантская, сложнейшая пентаграмма. Ее линии сияли свежей, липкой кровью, еще не успевшей впитаться в камень. По углам пентаграммы горели жаровни с углями, в которых тлели странные вещества — сера, соли тяжелых металлов, высушенные органы существ Запределья, источавшие сладковато-гнилостный запах Скверны.

Внутри круга, за пределами пентаграммы, сбившись в жалкую, дрожащую кучку, стояли человек тридцать. Бездомные. Оборванцы, старики с пустыми глазами, падшие женщины и просто пьяный сброд. Их согнали сюда люди Юсупова — наемные головорезы из криминальных трущоб, лица которых скрывали темные балаклавы. Страх витал над ними плотной, осязаемой пеленой. Жертвы плакали, шептали молитвы, тупо смотрели перед собой.

Алексей Юсупов стоял на импровизированном возвышении из ящиков у края пентаграммы. Его аскетичное, изрезанное морщинами лицо было спокойно, почти отрешенно. Карие глаза, лишенные тепла, скользили по жертвам, как энтомолог — по коллекции насекомых. На нем плотно сидел черный фрак, безукоризненно чистый, резко контрастирующий с грязью и кровью вокруг. В руках мужчина держал древний фолиант с черной кожаной обложкой. Его тонкие, изрезанные ритуальными шрамами пальцы перелистывали страницы, испещренные кошмарными глифами Скверны.