— Начинаем! — резко бросил он, и его голос проскрипел, как ржавые петли ворот, ведущих в склеп. Этот звук тревогой разнесся по залу, заглушая редкие всхлипы.

Князь принялся за чтение. Слова были нечеловеческими, гортанными, режущими слух. Каждый слог отдавался болью в висках, заставлял кровь стыть в жилах. Воздух в зале сгустился, стал вязким, тяжелым для дыхания. Свежая кровь на пентаграмме закипела, пузырясь и шипя. Жаровни вспыхнули ярко-зеленым пламенем.

По сигналу Юсупова головорезы в масках схватили первую жертву — тощего старика — и бросили его в центр пентаграммы, прямо на пересечение линий. Юсупов не прервал чтения. Он лишь махнул рукой. Из книги вырвался сгусток черного пламени, ударил в старика. Тот даже не успел вскрикнуть — его тело обратилось в пепел за мгновение, а душа — в клубящийся визжащий сгусток темной энергии, втянутый в пентаграмму.

Многие бы ринулись бежать сломя голову после увиденного, но собранные на заклание люди были парализованы его магией.

Так началась бойня. Жертв бросали одну за другой. Пожилых мужчин, молодых женщин. Юсупов методично уничтожал их силой книги или направляемыми лучами энергии, вырывавшимися из его жестов. Каждая смерть подпитывала пентаграмму, заставляя ее сиять все ярче, пульсировать багровым светом. Запах крови, гари и Скверны стал невыносимым. Бездомные метались, пытались ослабить путы заклинания. Некоторым даже удавалось сделать несколько шагов, но их тут же сбивали с ног и бросали в центр круга. Их крики сливались в один жуткий хор отчаяния.

Но крови «неверных» было недостаточно. Юсупов взглянул на своих головорезов. В их глазах читался ужас, но и ожидание оплаты. Они не понимали истинной цены ритуала.

— Верность… всегда требует жертвы. — прошептал Юсупов, и в его голосе впервые прозвучала какая-то странная нотка холодного, научного удовлетворения. Он поднял руку, не прерывая чтения. Книга в его другой руке вспыхнула.

Трое ближайших головорезов взвыли. Их тела вспыхнули изнутри черно-багровым пламенем. Они горели, как факелы, испуская нечеловеческие вопли, пока не превратились в груды обугленного мяса и костей. Их души, вырванные агонией и силой ритуала, рванули к пентаграмме. Остальные наемники в ужасе отпрянули, осознав проклятое предательство. Они открыли стрельбу, но все пули зависли в воздухе, в сантиметре от Юсупова. Затем патроны сжались и расплющенными упали на пол. Князь лишь холодно усмехнулся и ускорил чтение.

Последние жертвы были сожжены единым взмахом его руки. Их крики оборвались. В центре зала, где была пентаграмма, пространство начало сворачиваться. Камень пола треснул с оглушительным грохотом. Воздух завыл, как раненый зверь. Из трещины, расширяющейся с невероятной скоростью, повалил черный, маслянистый дым, исторгающий холод, от которого стыла кровь в жилах.