Осокин порылся в карманах куртки, и выцепил прямоугольный пластик с надписью «Мир». Присмотрелся к «москвичам и гостям столицы», выдохнул — и повторил их действия.

«Получилось! Ух, ты…»

Окошко мигнуло зеленым, и дверцы открылись. Фу-у…

…Поезд с воем вылетел из туннеля, нагнетая теплый воздух, как поршнем. Вагоны не совсем такие, какими Марлен их помнил, но узнаваемые. Вот только автомат говорил не приятным женским голосом, а деловитым мужским.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — «Воробьевы горы».

На переносице у Осокина пролегла складочка. Воробьевы? А почему не Ленинские? Неужто…

«Потом, все выводы — потом! Ты же ничего не знаешь толком!»

Метропоезд завыл, набирая скорость, и канул в черноту туннеля.

* * *

Больше всего Осокин боялся, что вернется в прошлое прямо из метро, так ни в чем и не разобравшись. Но до «Курской» он доехал безо всякой, там, багровой цветомузыки.

«Ну, ну… — подгонял себя Марлен. — Еще немного…»

На входе в Курский вокзал его ждало потрясение — внутрь пропускали через металлодетектор, а сумки просвечивали рентгеном. Осокин вошел с пустыми руками, но пухлощекий милиционер потребовал выложить сотовый.

«Путешественник во времени» не сразу сообразил, о чем речь, затем вспомнил милую болтовню Маринки, и торопливо достал увесистую плашку телефона. С ума сойти… Вот так, просто — радиостанция в кармане! Да если бы только радио, а то ведь и видео…

Миновав рамку, Марлен вернул телефон, и лишь теперь различил четкие надписи на куртках милиционеров: «ПОЛИЦИЯ».

От второго удара, нанесенного реальностью, Осокин едва не поплыл, словно в нокдауне, но вовремя собрался.

— Т-твою ж ма-ать… — выцедил он, и нахохлился, затаился в себе, ускоряя шаг.

Поплутав по вокзалу, пришелец из прошлого купил билет до Нахабино.

— Карточкой или кэшем? — подняла глаза кассирша.

— Карточкой! — быстро ответил умудренный пришелец.

Билет странный какой-то… Листочек белой гладкой бумаги с распечаткой. Несерьезно.

А вот с электричкой ему повезло — поезд как раз подтягивался к перрону. Сев у окна, Марлен выдохнул.

«Поехали…»

Словно дождавшись его мысли, вагон тронулся, покатился с изнанки огромного города. Мимо проползали стройки, пластмассовые заборы, разрисованные странными каракулями, а подальности плыли гигантские многоэтажки, настоящие небоскребы, отливавшие стеклянными стенами.

Нигде не пламенели красные флаги, но пару раз Осокин ловил глазами то ли царские, то ли белогвардейские триколоры. А, может, и вовсе власовские. Полоскались они открыто, нагло, и никто их не срывал.

«Ну, да… — насупился Марлен. — Если уж полицаев завели, то что там про знамена толковать!»