— Да вы волшебник, Марлен! — радостно воскликнула женщина. — Нет, ну ты посмотри! Как будто и не я! Не-ет… Да чтоб я… еще хоть раз… эту «Бабетту»… О-о! — в порыве она притиснула меня, чмокая не слишком платонически. Да и, когда к тебе прижимаются столь выдающимися выпуклостями, невинный романтизм поневоле уступает место более горизонтальным желаниям.
— И тут входит Ким Вадимович… — пошутил я.
— А мы по-приятельски! — засмеялась Лидия.
Осторожный стук в дверь спугнул очарование, а Теплицкая отшагнула на «пионерскую дистанцию».
— Войдите!
Порог перешагнул давешний человек в черном. Правда, костюм он сменил на серый, но выражение, с которым «первый» смотрел на жену, осталось прежним.
— Ого! — воскликнул Ким Вадимович. — А это кто?
— Это я! — засветилась Лидия. — Правда, мне идет? — она крутанулась. — Это всё Марлен! Представляешь, он делает из-зумительные прически!
— Только никому! — поднял я руки. — Это просто мое хобби!
— Могила! — торжественно поклялся первый секретарь райкома.
— Прошу! — шаркнул я ножкой. — Пельмени будете? Домашние!
— Нет-нет! Марлен… м-м… Я пришел лично, потому что… Да что я мямлю! — поморщился Теплицкий. — Лично, не лично… Вы спасли мою жену, Марлен, а она мне очень, очень дорога… — его голос дрогнул. — И я бы хотел выразить свою благодарность… м-м… более предметно, что ли… Вы только не обижайтесь!
— Да я всё понимаю, Ким Вадимович, но… не надо ничего. Не то, что бы я мнил себя бессребреником, просто… — мои губы поплыли в улыбку. — Ну, вы сами посмотрите! Ну, на что можно обменять красивую женщину?
Я нисколько не кривил душой — Лидия, высокая и статная, сохранила великолепную фигуру. Возможно, она не рожала, иначе откуда столь заметная талия, но все равно… В будущем мне очень нравилась Екатерина Климова. Прелесть же!
— Да-а! — Теплицкий отзеркалил мою улыбку. — Ну-у… Тогда я ваш должник, Марлен! И… Кто-то тут упоминал пельмени…
— Бу-сде! — ухмыльнулся я.
Глава 4
Вторник, 19 апреля 1967 года. Утро
Приозерный, улица Горького
Сегодня планерки не было — товарищ Быков даже не заглядывал в кабинет главного, а сразу шмыгнул в свой, не шибко просторный, и не высовывался оттуда.
Вероятно, пропаже ВРИО с горизонта событий способствовала Галка, взорвав в редакции информационную бомбу:
«В бюро статистики — пожар! Весь второй этаж выгорел! А там чуть не погибла супруга первого секретаря райкома! А Марлен ее спас! В горкоме уже хлопочут о награждении медалью „За отвагу на пожаре“!»
Вот в таком духе, в таком разрезе. Надо полагать, Быков испугался оргвыводов, потому и затаился. Вдруг, и аз воздам?