— Ой, только без «Николавны»! Отчество меня угнетает, намекая на возраст, а осенью — сорок пять!

— Лида — ягодка опять! — ухмыльнулся я. — Ладно, если Ким Вадимович проголодается, сварим пельмени. Лидия… Снимите-ка панамку.

Женщина слегка нахмурилась, но послушно, хотя и неохотно стянула ужасный головной убор. Поморщилась, и сняла очки, моргая покрасневшими веками, оставшихся без опуши ресниц.

— Реснички отрастут, — успокоил я Лидию, — а волосы… — мои пальцы перебрали «подгоревшие» локоны. — Хм… Да все не так плохо, как я думал. Давайте-ка, я вам заделаю другую причесочку!

Женские глаза, расширенные от моего нахальства, увеличились еще больше.

— Вы что, парикмахер?

— Визажист! — усмехнулся я. — Намочите волосы… Или мне помочь?

— Сама как-нибудь… — пробурчала Теплицкая, скрываясь в ванной. — А полотенцем каким?

— Любым! — я кровожадно щелкнул ножницами. — Всё стиранное…

Женщина вернулась, оставив кардиган на вешалке. Ее руки до локтей заматывали бинты с проступавшей мазью, а батничек с кружевами не слишком удерживал груди — приятные округлости увесисто поднимались и опускались при каждом шаге.

— Больно? — спросил я сочувственно, маскируя свой интерес.

— А-а! — махнула рукой Лидия Николаевна. — Стригите! Хуже уже не будет.

Подвинув стул, женщина уселась, и я расчесал уцелевшие пряди.

— «Бабетту», небось, накручивали?

— Ну, да!

— И что вы в ней нашли… Так. Волосы у вас прямые, густые… И лицо вполне себе молодое… — при этих словах Лидия заерзала, но смолчала. — Сделаем вам «каре»… Короткое, до подбородка. Лоб высокий, ага… Значит, с челкой.

Женщина только глазами хлопала.

Я расчесал волосы на две части, от уха до уха, а затем разделил передние пряди по пробору. Оставив тонкий свободный слой на затылке, выбрал «контрольную» прядь и остриг до нужной длины. Тут главное, чтобы каждый последующий слой был длиннее предыдущего — для пущего объема.

Пальцам было больновато стричь, но ничего, потерплю как-нибудь. Я иногда даже ухмылялся уголком рта — чтобы губы растягивались на здоровую сторону. Было смешно наблюдать за Лидией — ей порой становилось невмоготу молчать, но она терпела.

— Стрижка стильная, — весомо заговорил я, нарушая молчание, — только смотрите, ее надо регулярно обновлять и каждый день укладывать…

— Справлюсь, — буркнула женщина. — Долго еще?

— Сейчас… С филировочкой закончу, и… Так… Ага… — я внимательно оглядел прическу, делая вид, что не замечаю молний, бьющих из глаз Теплицкой. — Ну, всё. Зеркало в прихожей…

Женщина рванула с места, а я, прислонясь к косяку, расслабленно наблюдал за нею. Сначала Лидия застыла, затем повернулась боком. Другим боком… Снова уставилась на себя — и блаженная улыбка закачалась на изгибе губ.