Какое, говорю, еще назначение? А они мне по животу той штукой с лампочками водят, серьезные такие, и молчат. Я опять: «Двойняшки у меня, что ли?» А они: «Можно и так выразиться…»
Я потом весь день сама не своя была. А сегодня пришла, а там опять все в белых халатах, и никаких этих штук с фонариками…'
Дальше Лида передавала приветы многочисленной родне, и я передал письмо Марлену.
— Читай.
Глаза у бро нетерпеливо заскользили, и вдруг замерли. Мои губы сложились в усмешку. Дошел до нужных строк!
Осокин медленно, шевеля губами, перечел послание из прошлого, и поднял взгляд на меня.
— И кто это был? — его голос просел хрипотцей. — Инопланетяне?
— Бро, пришельцы не изъясняются по-русски. У них в ходу, знаешь, линкос всякий или, там, космолингва.
— Да ну тебя… Или это наши были? Только из далекого будущего?
— Может, и так, — усмехнулся я. — Правды все равно не узнаем. Пошли, хоть картошки поджарим девчонкам. Голодные же придут…
Глава 11
Пятница, 6 июля. День
Ленинград, улица 5-я Советская
Уговорить Коняхина было несложно, главред и сам загорелся — человеком он был, хоть и боязливым, но увлекающимся. Нет, поначалу идею мою — взять интервью у Эдиты Пьехи — он встретил кисло. Опять, мол, для «Комсомолки» стараешься?
Да нет, говорю, для «Флажка»! Москвичи пусть сами информацию добывают, а вот женщинам Приозерного, да и Дровни, приятно будет, если знаменитая певица расскажет о своей жизни не для всех, а именно для них.
И отправился я в командировку…
Ну, на те грошики, что выдали в бухгалтерии, рассчитывал не особо — и свои капиталы имелись. Тех деньжищ, что я приволок из будущего, должно хватить надолго.
Так что корреспондент районки вылетел ранним утром в Ленинград, а днем уже шагал по Лиговскому проспекту. Солнце пригревало, и желтые бочки с квасом, расставленные в стратегических точках, умиляли — жаждущий, да не минует. Не сказать, что меня так уж одолевала жара, но я-таки соблазнился маленьким бокальчиком холодненького, сладенького кваску.
Устаканив водный баланс в организме, я закрылся в будке телефона-автомата. Меня не покидала полная уверенность в том, что Пьеха не откажет во встрече.
Попахивает инфантилизмом, согласен, но не моя ли твердая убежденность помогла уговорить звезду? Или моя наглость? Газетчик из забытой всеми глубинки «хотел бы взять интервью»… Каково? Эдита Станиславовна согласилась сразу, выставив лишь одно условие — я должен был успеть до обеда «запытать ее вопросами и вытрепать все нервы».
Старый дом на углу 5-й Советской встретил меня тишиной, хотя нашествия поклонников оставили следы — вон, кто-то заботливо, веничком, смел в уголок внушительную кучку цветочных лепестков.