Уже стемнело, под ногами крахмально хрустел снег, невысокие дома светились желтыми квадратами окон. Улица почти обезлюдела, лишь припоздавшие селяне поспешали, волоча обмотанные шпагатом елочки. Праздник надвигался — еще пара оборотов вокруг оси, и Земля замкнет очередной виток…

Неожиданно опала странная, глухая тишина, сковавшая движения, и откуда-то, то ли из окна напротив, то ли из космоса, донесся четкий голос:

— Хронокоррекция успешно завершена.

Тут же ворвались звуки, закружили вокруг — отдаленным женским смехом, фырчаньем проехавшего автобуса, визгливым лаем соседской псины.

Покачав головой, унимая смятение в душе, я вошел в знакомый подъезд. Лязгнул ключ, отворяя дверь, и я окунулся в уютное тепло.

Прочь, куртка… Долой «прощайки»… Уф-ф…

Из кухни выглянула Маринка — теперь она здесь хозяйка. Алена нынче обживает новую квартиру в Дровне.

— Ты слышал? — беспокойно спросила жена. — Только что…

— Про хронокоррекцию? — я размотал шарф, и забросил его на полку.

— Да, да! — обрадовалась Маришка. — Ох… Хорошо как… А то я уже испугалась! Глюки, думаю, что ли?

Я пошел ее обнимать.

— Ну, наверное, устаканился Гомеостазис Мироздания!

— Наверное… — девушка приникла ко мне. — Тик…

— М-м?

— Я беременна…

Чуток отстранившись, оглядел тревожное, одновременно испуганное и смущенное, но такое родное лицо.

— Девочка будет? — ляпнул я.

— Рано еще знать! — засмеялась Марина.

— А, ну да… Просто я девочек люблю. Вот тебя, например.

— А я люблю одного мальчика, большого уже…

Жена прижалась ко мне, я рассеянно гладил ее отросшие волосы, и думал, что уж моей-то раскрасавице точно пойдет «сэссун».

ЭПИЛОГ

Пятница, 8 июля 2022 года. День

Москва, улица Горького

В просторных комнатах стыла тишина. Мягкими, невесомыми лапами она ступала по старинной, вычурной мебели, спрыгивала на паркет, гуляя под большим овальным столом, застеленным белоснежной камчатной скатертью, или витала под высокими потолками.

Я прошаркал к балконной двери, и приоткрыл ее. Сегодня не слишком жарко. Пусть хоть вопли детворы спугнут безмолвие огромной квартиры.

Маринка ворчит иногда, шумно ей, видите ли. А мне нормально. У нас и спальни, и зал во двор выходят, только кухня на улицу глядит. Шумно…

Было шумно, усмехнулся я. Когда тут Юлька бегала, осваивая новую жилплощадь. Затем подружек к себе водила. А после баба Марина внучку нянчила. Ух, как та закричит, бывало, чуть что не по ней! Мелочь голосистая…

Мне вздохнулось.

Наташка с самых майских не заглядывала. Всё работа, работа, работа… Маринка не выдержала в июне, сама съездила в Ленинград. Правнучек проведать. Говорит, как накинулись на нее все трое: «Малина, Малина плиехала!»