Дверь с табличкой «ООО 'Либереум» стояла распахнутой, вынося в коридор шум и гам. Коворкинг называется.

Осокин прошел в «офис», где за невысокими перегородками творили местные гиены клавиатуры, ваяя одноразовую нетленку. Клацанье, звонки, голоса полнили общий зал, создавая нервный неумолчный фон. Дурдом.

Марлен пробрался в закуток Игната, и первым делом завел комп. У него это лихо получилось.

И тут же неподалеку взвился хамоватый зов:

— Вагина!

Осокин сразу узнал местного «тиктокера», Вику Левицкого. Очень уж тот любил выворачивать фамилию Игната.

— Я здесь, писюнчик! — голос Марлена прозвучал громко, и почти без издевки.

Ему показалось, или галдеж реально попритих?

— Как-как ты меня назвал? — Виктор высунулся из-за полупрозрачного щита. Лицо у «тиктокера» выглядело породистым, но неприятно жеманным, словно у престарелой куртизанки.

— В масть, — невинно улыбнулся «попаданец», и картинно развел руками. — Ну, ты сам подумай, как еще тебе ответить? «Фаллос»? Да какой из тебя фаллос, сам же понимаешь. А звать «крючком» или «мальчиком-с-пальчиком»… Обидно, понимаешь?

Вика хрюкнул, и метнулся к выгородке. Марлен встал, любезно улыбаясь визитеру. Да и все тянулись, жадно высматривая утро стрелецкой казни.

Левицкий с ходу махнул ладонью, ребром рассекая кондиционированный воздух. Метился он в шею, но пришелец оказался быстрее туземца — перехватил руку, выкручивая и отжимая пальцы на излом.

Взвизгнув, Вика сунулся «фейсом об тейбл», а Марлен наставительно сказал:

— Меня зовут Вагин, Игнат Вагин. Ко мне можно обращаться по имени или по фамилии. Понял?

Осокин отпустил его сплошь татуированную конечность, но Левицкий не стал рыпаться. Наверное, потому что в последнем слове назидания отчетливо скрежетнула жесть.

— Не трогай Вику! — ржаво взвизгнула девица за стойкой, трясясь, как панночка.

Марлен холодно глянул на нее, и защитница пошла пятнами. Хорошо, хоть не зелеными, а то напомнила бы Геллу.

Левицкий же стартанул с места, будто побивая рекорд. «Офисный планктон» растерянно переглядывался, и лишь украдкой Осокин принимал сигналы одобрения. Ему подмигнул бородатый парниша, кажется, тутошний фотограф, и улыбнулась бледная девушка, одетая на редкость скромно. В этой раззолоченной клетке с попугаями она выглядела неприметным воробушком, трудяжкой среди манерных бездельников.

— Что стоим? — разнесся мощный начальственный глас. — Работы нет?

Все мигом попадали на кресла и уткнулись в дисплеи, а Марлен завладел вниманием жирноватого мужчины в годах, удивительно похожего на Спрутса из «Незнайки на Луне».