— Не знаю, — пожал плечами Дрейв. — Сказала, что будет ждать вас там.

— Меня?

Окончательно сбитая с толку, я поднялась. К чему все эти странные взгляды и едва сдерживаемые смешки? Взглянула было на Хельгу, но та отвернулась, сделав вид, что занята нарезанием хлеба. Делать нечего, пришлось идти искать Нору.

Взяла в моду: идти в сад и исчезать...

Я вышла, как была — в лёгкой одежде и тут же почувствовала, как прохладный воздух скользит по коже. Хорошо хоть солнце светит ярко. Греет уже слабенько, но как же красив Грейсхольм в осеннем убранстве!

Весной, когда деревья начали облачаться в новую листву, для всех нас стало шоком увидеть, что старые дубы... позеленели. Не было больше той унылой синевы, и сейчас сад вокруг дома радовал всеми оттенками осени. Дорожки были усыпаны золотом и медью опавшей листвы. Где-то ещё держались багряные клёны, где-то тихо роняли последние листья берёзы, а дубы, наконец переставшие хранить траур по прежней хозяйке, стояли величавые, зелёно-золотые, словно и сами радовались переменам.

Ветер еле слышно шевелил кроны, и от этого над садом плыл мягкий, успокаивающий шелест. Воздух пах холодной землёй, мхом, яблоками и чем-то пронзительно осенним — таким, отчего в груди становится светло и немного щемяще.

Я шла по знакомой тропинке вглубь парка, невольно улыбаясь. Беседка, в которую я направлялась, за этот год тоже успела стать для нас особенным местом. Когда-то покосившаяся, с потемневшими от сырости досками и облупившейся краской, теперь она выглядела так, будто только что сошла с картинки в старой книжке. Том, Дрейв и Марек потрудились на славу: очистили дерево, заново его покрасили, заменили подгнившие доски на скамьях, укрепили ступеньки и даже вырезали на перилах затейливые узоры. Всё лето дети читали в беседке, рисовали, спорили, играли в настольные игры, а Нора и вовсе считала её своим маленьким королевством.

Подойдя ближе, я уже хотела окликнуть девочку, но осеклась.

В беседке никого не было.

Только на скамейке, там, где Нора обычно сидела с книгой, лежала нарядная бархатная подушка. Тёмно-бордовая, с золотой тесьмой по краям. А на ней — венок, сплетённый из жёлтых дубовых листьев. Такой старательный, аккуратный, явно созданный не наспех.

Я остановилась, окончательно сбитая с толку, и огляделась по сторонам.

И тут увидела их.

По дорожке ко мне приближались Нора и Рейнмар.

— Доброе утро, леди Ван’Роэль, — он подарил мне самую обаятельную из всех своих улыбок.

Впрочем, у Рейнмара все улыбки обаятельные, и каждая стрелой вонзается мне в сердце. А уж взгляд зелёных глаз... Стреляет на поражение.