— Чай, — сказала девочка, чуть покраснев. — Если позволите.
Хельга уже расставляла чашки, и это простое проявление внимания неожиданно разрядило обстановку. Пар над чаем поднимался тонкими струйками, наполняя комнату запахом трав. Успокаивая.
Пары минут передышки мне хватило, чтобы окончательно взять себя в руки, собраться с мыслями. К счастью, представители местной власти не стали отказываться от угощений, Йоханн и тот решил присоединиться. И пока они уничтожали последнее, что у нас оставалось, я сказала:
— Я не могу дать гарантий, что всё будет идеально. И не обещаю, что справлюсь без ошибок. Но я могу пообещать другое. — Я сделала вдох. — Я не позволю этим детям снова стать никому не нужными. Не разлучу брата с сестрою. Сделаю всё, чтобы у них был дом, еда, образование и… осознание, что они не лишние. Я найду учителей, приведу дом в порядок. Я не отдам их обратно в кошмар, в котором они росли долгие годы.
Я не знала, рядом ли дети, но надеялась, что эти слова, полные искренности и тепла, услышит не только троица незнакомцев, но и мои маленькие гости.
Штайнер медленно отпил чай. Лоос тоже сделал глоток, потом отставил чашку.
— Поступим так! Вы на испытательном сроке, леди Ван’Роэль, — сказал он наконец. — Месяц... или около того... Да, думаю, хватит.
Я напряжённо кивнула, а чиновник продолжил:
— За это время вы обязаны привести дом в надлежащее состояние, наладить быт, обеспечить детям обучение и представить письменный план устройства приюта. Распорядок, обязанности, источники содержания. Вам всё ясно?
Ещё один кивок.
— По истечении срока, — добавил Штайнер, — в Грейсхольм прибудет представитель канцелярии общественного призрения. Он и примет окончательное решение.
Я вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.
— Благодарю вас, господа. За доверие.
— Мы искренне надеемся, что вы знаете, что делаете.
К счастью, они не стали задерживаться. Допив чай, стали прощаться. Я проводила их до ворот, и уже там констебль Крейц чуть замедлил шаг.
— Леди… — Он оглянулся и, убедившись, что остальные отошли подальше, сунул мне в ладонь увесистый кошель. — Это… жители Лирмонта. Для детей. Кто сколько смог.
Я растерянно сжала пальцы.
— Спасибо, — выдохнула искренне. — Спасибо вам… всем.
Он кивнул на прощание, после чего быстро нагнал остальных. Я осталась у ворот, с кошелем в руках, чувствуя, как глаза жжёт от непрошенных слёз.
Глава 18
К дому шла медленно, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями и словно опасаясь спугнуть только что обретённое облегчение. Затворив дверь, прислонилась к ней спиной и на несколько секунд прикрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось, но теперь — иначе. Не от страха, а от осознания: у нас есть время.