— А если нет… — начал было Том.
Но я перебила:
— Выйду. Главное — слушайтесь.
Они переглянулись и неохотно кивнули.
Слабо улыбнувшись, я развернулась и пошла к приюту. Улица была пустой. Где-то вдали хлопнула ставня. Ветер прокатил по мостовой сухие листья. Фонарь у перекрёстка потрескивал, отбрасывая жёлтый, неровный свет на землю.
Пересекла дорогу, поднялась на крыльцо. Дверь оказалась приоткрыта. Сердце ударило в груди сильнее, в горле запершило от волнения.
— Ну... была не была, — пробормотала я и толкнула дверь.
Та тихо скрипнула, пропуская меня во тьму, сырость и обстановку безнадёжного запущения. Где-то далеко сквозняк тихо шуршал бумагой, а может, мне просто показалась.
Впереди тянулся узкий коридор.
— Я пришла, Валериан, — сказала я в темноту. — Отпусти ребёнка!
Ответа не последовало, но в конце коридора вдруг мелькнул свет. Тусклый. Колеблющийся. Я медленно пошла вперёд. Каждый шаг отдавался в тишине слишком громко. Половицы тихо скрипели, воздух казался тяжёлым, липким, отчего даже дышать было сложно.
— Я пришла, — повторила я. — Как ты и хотел. Где девочка?
Наконец я различила в конце коридора приоткрытую дверь, пропускавшую наружу тусклый свет. Я остановилась на секунду, сжала нож в кармане. Повторила про себя последние слова заклинания. И толкнула дверь.
А когда увидела, что за ней скрывалось, в страхе замерла.
Глава 25
Я застыла на пороге. Комната была просторной; возможно, даже уютной в далёком прошлом. Но сейчас она больше напоминала место для съёмок фильма ужасов.
По углам — клочья паутины. Старые занавеси на окнах висят рваными полосами, пропуская внутрь блеклый свет луны и холод. Мебель перекошена, потёрта, кое-где с прорванной обивкой, из которой торчала пожелтевшая набивка.
Выцветший ковёр на полу когда-то, наверное, был красным. Теперь же он казался грязно-бурым, словно впитавшим слишком много чужих горьких историй.
Но испугало меня не это. Не угнетающая обстановка дома, который я уже видела. Бог с ней...
По периметру комнаты горели чёрные свечи. И ещё несколько — в центре. Они стояли на полу, образуя странный узор. Сначала мне показалось — пентаграмма. Но линии были сложнее, витиеватее, и между этим зловещими свечами что-то белело, словно кто-то старательно провёл линии хлопьями пепла.
Огоньки над тёмным воском дрожали, и от этого казалось, будто сам рисунок на полу живёт.
В стороне, у стены, стояли трое мужчин. Крупные, широкоплечие, с одинаково тупыми и настороженными лицами. Они не двигались, но это лишь пока. Стоит Валериану отдать приказ...
В центре пылающего рисунка стоял сам Валериан. Чтоб ему трижды пропасть! Мерзавец удерживал за плечи Нору. Девочка была бледной как мел. Огромные глаза блестели от слёз.