Я расправила плечи и проговорила спокойным тоном:

— Прошу в гостиную.

Мы прошли туда, где ни я, ни сумеречные ещё не успели навести порядок, и, увы, это не укрылось от внимания неожиданных гостей. Штайнер и Лоос устроились на диванчике возле закопчённого камина, прямо напротив меня, Крейц остался стоять, будто ему так было привычнее.

— Итак, леди Ван’Роэль, — начал Штайнер, сложив руки на трости. — Думаю, вы догадываетесь, зачем мы здесь.

— Могу предположить...

Мужчина кивнул:

— Нас интересует судьба детей, которых вы забрали из приюта. Но прежде… расскажите о себе.

Я моргнула.

— О себе?

— Да. Вы совсем недавно в Долине, — подхватил Лоос. — Мы должны понимать, кому доверяем тринадцать несовершеннолетних.

Я замялась, понимая, что не могу сказать правду. Чья-то жена, беглянка... Такой только с жизнями детей управляться.

Пришлось импровизировать:

—Я… — начала медленно. — Рано осталась без семьи. Долгое время жила с двоюродной бабкой, которая меня и воспитала. А узнав о своём наследии, приняла решение переехать в Грейсхольм — мой родовой дом. Я вернулась, чтобы начать всё заново.

— Значит, у вас нет ни мужа, ни детей? — последовал следующий вопрос.

— Нет.

— И, как следствие, нет опыта воспитания...

— Разве муж и дети были у мейра Гартена? — не сдержалась я, глядя Штайнеру прямо в глаза. И тут же, спохватившись, поправилась: — Я хотела сказать — жена. Насколько мне известно, бывший хозяин приюта был одинок.

— И видите, к чему это привело...

— Если переживаете, что большую часть дня буду посвящать попойкам в тавернах, смею вас заверить: мне неинтересно подобное времяпровождение. К тому же... Пусть у меня нет своих детей, ноя знаю, что такое одиночество. И знаю, как важно, чтобы рядом был хоть кто-то, кому ты небезразличен.

Штайнер переглянулся с Лоосом.

— Тринадцать детей, леди. Это немало. Где они будут жить? Здесь?

— Да.

— Дом, — Лоос окинул гостиную оценивающим взглядом, — нуждается в ремонте. Детям требуются надлежащие условия.

Не знаю, что задело сильнее: его слова или тон, каким они были произнесены.

— По сравнению с приютом Лирмонта Грейсхольм выглядит дворцом королевы! — не сдержалась, ответила резко.

В комнате повисло молчание.

Штайнер нахмурился, Лоос поджал губы.

— Мы здесь не для шуток, — холодно заметил он.

Я уже собиралась извиниться, сбавить обороты, но в этот момент дверь тихо скрипнула.

— Прошу прощения, господа…

В гостиную вошла Хельга с подносом. На нём — тарелка с ещё тёплой сдобой, варенье, ломтики сыра. За старушкой — Ильва, сосредоточенная и серьёзная, несла чайник и чашки, стараясь не расплескать ни капли.