Дрейва.

— А Дрейв где? Неужели ещё спит?

Том помрачнел, отвёл взгляд.

— Сказал, что не голоден. Остался в комнате. Чтобы, как он выразился, не обольщаться, — передразнил угрюмо.

— Что это значит? — Я нахмурилась.

В ответ мальчик лишь пожал плечами и сделал вид, что целиком и полностью поглощён поеданием булочки. А может, так оно и было.

Я сжала губы. Вот оно — ещё одно столкновение с реальностью. У каждого ребёнка свой характер, и придётся мне как-то и с этим справляться.

После завтрака я отправилась наверх.

На втором этаже было тихо. Дети разошлись кто куда: Хельга увела младших расчёсываться, старшие остались внизу, а Том и Марек и вовсе убежали на улицу. Кормить лошадь и осматривать тот самый экипаж, о котором вчера упоминали.

Я постучала в дверь не любителя обольщаться.

— Можно войти?

В ответ — тишина.

Надавила на дверную ручку, вошла.

Дрейв сидел на широком подоконнике, притянув колени к груди и обняв руками. Смотрел вдаль — на дорогу, ведущую к воротам. Даже не повернулся, будто и не услышал меня.

Хотя, конечно же, услышал. Просто проигнорировал.

— Ты не пришёл завтракать, — сказала я, не торопясь приближаться. — Решила узнать, всё ли в порядке.

Уголок его рта дёрнулся.

— Спасибо за всё, леди, но я не голоден.

— Неужели?

Он отвернулся, еле слышно буркнул:

— Зачем привыкать к тому, что скоро закончится? — Голос сухой, какой-то усталый. Голос парня, почти мужчины, который слишком рано перестал быть мальчиком.

Я подошла ближе и заметила, что руки у него сжаты в кулаки.

— Расскажи, что тебя тревожит, — попросила тихо.

Он усмехнулся. Горько, будто и правда был взрослым мужчиной, а не ребёнком.

— Всё это… — махнул рукой в сторону коридора. — Еда, комната… Одежда… Они смеются. Думают: всё изменилось. А завтра нас заберут. Разделят! Швырнут, как котят, в разные приюты. Там и я, и Нора… — голос его сел, и в нём прорезались нотки гнева. — В Лирмонте мы хотя бы были вместе. А если нас разлучат — не прощу! Не позволю...

Я хотела что-то сказать, что-то ответить: правильное, нужное, то, что помогло бы ему успокоиться. Но вместо этого молчала. Просто потому, что не хотела обманывать.

Я не могла обещать, что их не заберут.

И он это знал.

Он это прекрасно понимал.

— Ты прав, — я присела на край кровати. — Там вы были вместе, но ваша жизнь была ужасна. Ты и сам это знаешь...

— Может быть ещё хуже.

— Возможно, — я кивнула. — А может, вы наконец будете счастливы. Ты, твоя сестра, остальные ребята... — Я помолчала, а потом добавила: — Я, как и ты, сейчас во многом не уверена, но одно могу сказать точно: со своей стороны сделаю всё возможное. Всё, лишь бы вы были вместе. Чтобы вам было хорошо. Чтобы этот дом сталвашим домом.