И я испуганно вскрикнула, когда резко хлопнули ставни, распахиваясь, впуская в комнату на удивление яркий солнечный свет и шум листвы... синих дубов. Вон они, милые, шелестят за окнами.

— Беру свои слова обратно, лорд! Нет в вас ничего хорошего!

Едва не зарычав от злости, откинула одеяло и села, свесив ноги с высокого ложа.

Уверена, он обо мне забыл, не успев выехать за ворота! А что со мной стало, как я здесь одна ночевала — не его забота.

По-хорошему, и правда не его, но...

Но настоящие мужчины ведут себя иначе. Если бы на его месте был папа...

Я горько улыбнулась, вдруг вспомнив о самом дорогом для моего сердца мужчине. Мама покинула нас очень рано — я была совсем маленькой. Её забрала у меня болезнь, а папу — авария. Я тогда училась на первом курсе и...

Нет, не могу об этом думать.

Не хочу!

Поднявшись, прошлась по комнате беглым взглядом, приказывая себе сосредоточиться на здесь и сейчас. Это была спальня, и, судя по тому, что в окнах проглядывали ветви дубов, меня занесло на второй этаж. Выглядела комната так же запущенно, как и те, что я успела осмотреть вчера. Пыльные шторы, треснувшие панели на стенах, на полу — ковёр, больше похожий на серое покрывало из грязи и вековой пыли. Но вот кровать… кровать была застелена белоснежными простынями, словно только что выстиранными и выглаженными. Ни пятнышка, ни пылинки!

Я потрогала ткань пальцами и снова ощутила этот странный холодок внутри. Кто это сделал? Сам дом? Или кто-то, кто здесь живёт и до сих пор не показался?

Собравшись с духом, я осмотрела комнату внимательнее. Шкафы покрыты паутиной, трюмо у окна мутное, зеркало затянуто плёнкой времени. На столике с вычурными ножками стоял канделябр со свечами, расплавленными так, будто горели ещё много лет назад. Всё здесь казалось застывшим, мёртвым… и только кровать выбивалась из этой мрачной картины.

Я направилась к двери, как оказалось, ведущей в смежную комнату. Петли зловеще заскрипели (ну это само собой!), стоило мне толкнуть створку. За ней оказалась ванная. Большая, светлая, с высокими окнами, ведущими на французский балкон. Увы, эта комната тоже пребывала в запустении: плитка местами отколота, в углу слой пыли, зеркало над раковиной мутное, да и сама раковина с бронзовым краном явно истосковались по тряпке.

Я уже собиралась отправиться на поиски этой самой пресловутой тряпки, а заодно и ведра, чтобы начать наводить порядок, как вдруг заметила... ванну. Огромная, на бронзовых ножках в виде звериных лап — она была наполнена водой, над поверхностью которой поднимался пар. Настоящий ароматный, густой пар!