В третьей протекал потолок.

В четвертой мебель выглядела так, будто ее использовали для драки.

— Здесь кто-то жил? — спросила я, рассматривая сломанный стул.

— Контрабандисты иногда заходили в гостиницу, пока я не начала держать собак.

— У вас есть собаки?

— Были. Одна умерла от старости, вторую забрал племянник на северный берег.

— Значит, сейчас собак нет.

— Сейчас есть я.

В пятой комнате сохранились кровать, шкаф и даже маленький стол у окна. Пыль лежала толстым слоем, но стекло было целым, а на потолке не виднелось мокрых пятен.

Я проверила стену возле окна, основание кровати и половицы.

— Эту можно привести в порядок.

— Можно.

Следующие две комнаты тоже оказались пригодными. В одной следовало заменить печную трубу, в другой — часть пола у двери.

На противоположной стороне коридора Марта остановилась перед поперечной доской, прибитой к стенам.

— Дальше восточное крыло.

— Там та комната, где упала крыша?

— И еще две рядом.

Я присела и посмотрела под доской. Коридор уходил в темноту. На полу лежала штукатурка, в конце виднелась перекошенная дверь.

— До осмотра Далена туда никто не входит, — сказала Марта.

— Согласна.

Она явно ожидала, что я стану спорить или доказывать смелость. Когда этого не произошло, в ее взгляде появилось одобрение.

На третьем этаже состояние комнат было хуже. Ветер проникал сквозь щели, несколько окон заколотили. Одна дверь разбухла так сильно, что ее не удалось открыть.

Зато из западной комнаты открывался вид на бухту.

Я подошла к окну. Внизу матросы перевозили последние ящики с корабля. За причалом море уходило к темной линии горизонта. Справа из воды выступали рифы. Слева берег образовывал полукруг, защищавший бухту от прямых волн.

Если восстановить причал и обозначить безопасный вход, здесь действительно могли останавливаться небольшие суда.

Только зачем им останавливаться возле закрытого пролива?

— Раньше бухта была оживленной? — спросила я.

Марта встала рядом.

— Корабли ждали здесь прилива, пополняли воду, меняли поврежденные снасти. Иногда в гавани стояло до восьми судов. В столовой не хватало мест.

— Что изменилось после закрытия пролива?

— Сначала пришли чиновники. Осмотрели маяк и знаки, составили бумаги. Потом корона запретила проход. Корабли ушли на запад. Через год закрылась мастерская. Через два — лавка. Молодые начали уезжать.

— Почему остальные остались?

Марта пожала плечами.

— Потому что это наш дом.

Ответ был таким простым, что я не стала задавать следующий вопрос.

Я тоже когда-то считала домом место, из которого уехала три дня назад.

— Какая комната ваша? — спросила я.