Хорошо, что я на светофоре стоял и не впилился никуда, ибо чуть не сдох от ужаса мгновенно. А потом с ходу припомнил все сообщения в рабочем чате от руководства: редкие, скупые и очень формальные.
И еще подумал, что я – придурок, обижался же на нее.
Ну а как же?
Она ведь мне так и не ответила на все сообщения про мою любовь и тоску в разлуке.
Нашел, блин, время!
Какая на фиг тоска, когда у нее там земля горит, пока я тут прохлаждаюсь?
Ну, как обычно.
Толку от меня – фиг да ни фига.
Абзац.
Поэтому мысли, разбежавшиеся от ужаса, собрал и категорично заявил Яну:
– На хрен парнишу этого. Я сейчас найду Женьке сиделку и Нине помощницу, «больняк» закрою и выйду. И пойдет Павлик к лешему или к генералу обратно.
После этого образовалась пауза, а потом мой давний приятель и практически настоящий друг решительно заявил:
– Алекс, я приеду. Я так понимаю, нам есть что обсудить?
Ну что ж, когда-то это должно было произойти? Поэтому я просто кратко уведомил:
– Через час-полтора буду дома. Только учитывай, что у Женьки ангина, но чаем тебя напоим.
И отключился.
Когда настороженный Ян Анатольевич появился у меня на пороге, про себя усмехнулся: как бы он ни беспокоился и что бы ни подозревал, но притащил апельсины, яблоки и новую машинку для Женьки.
Ну а мне неожиданно перепала бутылка неплохого виски.
Очень кстати, да.
Так что, похлопав гостя по плечу, уточнил:
– А как же спорт-режим?
– Судя по всему, – Ян удивительно знакомо скривился, – меня ждут такие новости, что режиму придется подвинуться.
После этого он вымыл руки, заглянул к Женьке и презентовал ему машинку, а затем мы водворились на кухню, где сердобольная Нина организовала нам очень приличную закуску.
Ну и началось.
В том смысле, что я взял слово и кратенько, в нескольких предложениях, изложил всю нашу историю с Лили. Вернее, рассказал о моих мыслях, чувствах, действиях и завершил фразой:
– Люблю твою мать. И сделаю все, чтобы разобраться в нашем с ней давнем недоразумении, а потом обязательно добьюсь ее прощения.
Ян посмотрел очень внимательно: сначала на меня, а затем на ополовиненную нами бутылку. Залпом допил все, что у него оставалось в бокале, и скривился:
– Не было печали. Как-то это для меня внезапно. Но ты же понимаешь, что сейчас ей не до интрижек? У нее там такой трындец, что ей нужна помощь, поддержка, а не нервотрепка.
Спокойно взгляд выдержал, только плечами пожал:
– Все, что я могу, на работе для Лили, я сделаю. Точно так же, как и приложу все силы, чтобы она не нервничала из-за нынешних разборок и изменений. Ну и вне работы была спокойна и счастлива.