При этом сверкал глазами и негромко замечал на ухо:
– У вас, Лили, готов учиться… всегда и чему угодно!
Я вздыхала, закатывала глаза, но, увы, увы, увы…
Обязательно предательски розовела и ладно бы только ушами, но периодически ещё и щеками, и шеей.
Вот где был провал.
И вроде бы в командировках я была избавлена от бытовых забот и проблем, но всё равно оказалась ужасно утомлена родственниками.
Дочь в Китае сначала обиделась на письменную выволочку, что я ей устроила, а теперь снова пыталась гнуть свою линию: «Мам, ты же понимаешь, если папа будет рядом, он сможет показать и доказать, что осознал, раскаялся и исправился. Так всем станет лучше. У вас получится помириться!»
Все мои комментарии, что я не хочу мириться с Третьяковым, дочь игнорировала. А потом вдруг удивила: «Мам, баба Лема прислала мне документы, что наша дача теперь моя! Представляешь?»
Я, конечно, удивилась, но вечером в пятницу, вернувшись из очередной командировки, услышала от Яна примерно то же самое.
– Клементина Александровна звонила, – официальным тоном уведомил меня наследник. – Внезапно она переоформила на Янку нашу дачу и хочет сделать вид, что всё в порядке. Сказала мне, мол, так она возвращает долги.
Офигенно, да?
Из всего происходящего в моей жизни под конец лета лучшим стало то, что наконец-то вступило в силу решение суда о нашем с Третьяковым разводе. И я – счастливая, свободная женщина Лилиана Станиславовна Золотова, перекрестилась, правда.
Ну а потом стала я ещё и женщиной достаточно состоятельной, однако тут, естественно, были нюансы.
Глава 17. Осень в сердце «Если у тебя хватит смелости, чтобы сказать «прощай», жизнь наградит тебя новым «привет»…» П. Коэльо
Не знаю уж, где они там скребли, однако Третьяковы выкупили у меня половину архитектурной студии не только по рыночной цене, но и с теми самыми пресловутыми тридцатью процентами сверху. А ведь мой адвокат предлагал продать им только четверть, а на оставшееся получать гарантированный доход, потому что хотя студия немножечко просела по количеству клиентов, но все ещё оставалась в первой десятке городских проектных институтов.
Однако я категорически не желала иметь с Третьяковыми больше никаких финансовых взаимоотношений. Именно поэтому это добро продала, а также намекнула:
– Как будешь готов выкупить половину квартиры, скажи.
Честно, я жила практически на чемоданах, в любой момент ожидая, что Толик явится обитать на Янкиной территории. В таком случае мне точно придётся быстро съехать.
А так, прикупив акции родного предприятия, которым полагалось хотя бы немного прибылью закрыть инфляцию, ещё часть средств вложила в недвижимость. Приобрела для себя не только квартиру в строящемся доме, но ещё и апартаменты под сдачу, поскольку где-то в глубине души мне, конечно, очень хотелось путешествовать, не работать и жить при этом на доходы от недвижимости.