– Да, к лучшему! Я хоть остыну чутка. Выйду дыхнуть на улицу.
И правда, пока сердитая Лили что-то у отца Яна выясняла, я вышел на порог, вдохнул морозного вечернего воздуха и устало прислонился башкой к стене дома.
А когда чуть в голове прояснилось, не смог сразу понять, был ли я когда-то за последние годы так счастлив. От эмоций распирало всего. От неудачного падения башку мощно вело, но я тысячу раз был благодарен всем ссадинам и синякам, потому что, да, мы, наконец-то, с ней встретились.
Из всех моих жутких страхов внутри, наверное, осталось два. Первый: а если с ней что-то случилось тогда, что она так резко уехала? Если это какая-нибудь жуткая, смертельная болезнь? Я, наверно, сдохну.
Ну, и второй: а вдруг наличие Женьки станет для нас проблемой?
– М-м-м, как звучит:для нас ! – пробормотал себе под нос и хорошо, что негромко, потому как тут же с крыльца меня окликнул Ян.
Пришлось ползти в дом, приводить себя, насколько это возможно, в порядок, а вот остальное прошло как в тумане. После обезболивающего меня отрубило очень быстро.
Спасибо дорогому другу, показал, где можно устроиться отдохнуть. И вроде как за ночь мне действительно стало получше. Но потом в шесть утра вдруг позвонила тетушка с заявлением, что у Женьки высоченная температура, а больше никаких симптомов чего бы то ни было нет. Караул и трындец! Срочно надо явиться.
Поэтому я толкнул Яна, который, вникнув в ситуацию, вызвался подкинуть меня до дома.
А заглянув на прощание в спальню к Лили, я отчетливо понял:
– Ничего не прошло. Ничего не закончилось. И вот так, просто оборваться нашей истории я не позволю…
Осталось все это как-то… сделать.
Леди точно станет сопротивляться, но я справлюсь. Потому что знаю – не хочу без нее больше.
Глава 39. Водоворот «Audi vidi sili» (лат.) «Слушай, смотри и молчи»
– Ни фига себе возвращение, а? – промелькнуло в голове, а потом здравые и любые другие мысли пропали.
Остался лишь он.
Арский с годами стал только шикарнее: он горел и сжигал в своем пламени меня. Вел себя, будто я составляла смысл его жизни, при этом являясь для него еще и источником кислорода: целовал, обнимая и прижимая к себе так, что всяческое разумение вырубалось напрочь.
Слишком давно ждала, слишком сильно скучала, как бы ни хотела забыть, но… не смогла.
А он еще и… напомнил.
Да, нам надо было поговорить. Обязательно обо всем произошедшем тогда… давно… поговорить!
Эти мысли бились в голове, но за каждым нашим синхронным, судорожным вздохом снова следовал жаркий, страстный, глубокий поцелуй.
И я даже имя произнести не могла.