– Мам, прости за небольшой бардак. Я вернусь и все уберу. Просто сейчас у нас тут срочная подготовка и соревы вылезли внезапно, так что я дома буду, ну, примерно в среду.
Обалдеть!
Проглотила всю нецензурщину, которая прямо-таки рвалась наружу, выдохнула и постановила:
– Жду тебя в среду. Весь четверг ты занят хозяйством, милый. Дом должен блестеть, как твои кубки и медали, понял меня?
Ребенок что-то согласное пробубнил, и мы распрощались.
После этого я порылась в чате с тренером, обнаружила неожиданный выезд на соревнования и чуть успокоилась – делом занят, и хорошо.
А потом сходила в душ, намазалась всякими сыворотками и кремами, улеглась в постель и подумала:
– Ничего, завтра по дому делать не буду, кроме срочного вроде разобрать посудомойку и развесить стирку. И вообще, давно я в люди не выбиралась. Хоть в музей, хоть на прогулку. Решено – в эти выходные я отдыхаю.
И честно плана своего придерживалась, только к рабочей неделе приготовилась, да еды купила немного. Мне одной всего чуть-чуть нужно, да.
А так, благодаря приличной погоде, прогулялась по центру, полюбовалась старинной и современной архитектурой, не спеша выпила кофе в маленьком ресторанчике. Потом прокатилась по рекам и каналам на катере, заглянула в Главный Штаб на Дворцовой, поглядеть очередную экспозицию, застав там, внезапно, Васнецова.
И вечером воскресенья постановила: себя надо баловать, чем-то помимо работы и домашних дел. На волне энтузиазма даже набросала примерный план культурно-развлекательных мероприятий на месяц вперед.
А потом это странное лето покатилось дальше.
И через две недели я могла честно признать: время наступило мутное, странное, тягучее.
Из Китая в письмах и сообщениях беспрестанно ныла дочь, увещевала, просила, уговаривала и предлагала. И всё это неслось по бесконечному кругу, словно Яна поставила себе цель – взять измором.
Присутствующий в реальности Ян Анатольевич мотался между турнирами, тренировочными сборами, лагерями и обычными занятиями в зале, но в то время, когда оказывался дома, смотрел взглядом побитого щеночка, чем безмерно раздражал. Хотя уборку сын делал исправно, и требовалось для этого всего-то пару раз поорать, как баньши.
На работе же все, как с цепи сорвались: дел была куча, отвечать ни за что никто не хотел, поэтому, кроме выполнения непосредственно своих обязанностей, приходилось ещё по сто пятьдесят раз растолковывать уважаемым коллегам, что же от них требуется и в какие сроки. А потом многократно напоминать, просить и грозить. И так до бесконечности, честно, как при общении с дочерью.