Отдаю детям бумагу и карандаши. Наблюдаю, как они калякают монстров, пририсовывая им большие уши, нос, рога, голые попы.
Арт–терапия безусловно удалась!
Дверь учительской резко распахивается.
–Добрый день.… – переступает порог мужчина в пиджаке на белую футболку. – Самсонов. Где моя дочь? Что случилось?
–Екатерина Руслановна, – нервничая, начинает суетиться моя начальница. – Приехал отец Эвелины. Андрей Федорович, проходите, пожалуйста, присаживайтесь…
–Папочка! – Вскакивает с места девчушка.
Летит и вжимается в мужчину, а я не могу отвести от него ошарашенного взгляда, потому что передо мной стоит не только отец Эвелины, но…
И отец моего сына!
Чтобы не упасть, нащупываю пальцами край стола. К такой встрече я готова не была.
–Вы не переживайте, Адрей Фёдорович, – заискивает перед мужчиной завуч. – У нас все под контролем. Просто небольшой инцидент…
–Что за инцидент?
Самсонов снимает с лица очки. Переводит равнодушный, прохладный взгляд с завуча на меня и обратно.
Неужели не узнал?
А у меня, как и в студенчестве по спине бегут мурашки.
Господи… Мне кажется, что Самсонов стал ещё красивее. Ещё шире. Ещё уверенне…
–Что случилось, дочь? – Строго спрашивает он малышку и треплет ее по голове.
–Он меня обзывал и бил! – Указывает девочка на Савелия.
–Это не правда! – Вспыхивает мой ребёнок. – Она первая начала! Мам… Ну скажи, что она врет!
–Он отбирал конфеты! – Не остается в долгу Эвелина.
–Потому что ты не делилась, как крыса! И кусалась! – Выдает мой ребёнок.
–Екатерина Руслановна! – Ахает завуч. – Снова ваши интернатовские спецэффекты!
Краснею, хватая губами воздух.
–Сыночек, но Эвелина имела право не делиться! Эти конфеты ей купили родители.
–Другие дети тоже хотели!
–Им купят родители…
–Тогда зачем она дразнилась?
–Дурак!
–Эвелина!
–Сама дура!
–Савелий!
–Андрей Федорович, мы обязательно примем меры. Такого больше не повторится. Но и вы, пожалуйста, не давайте ребёнку в школу еду. Это запрещено, – лебезит моя начальница.
–Это все? – Дергает бровью Самсонов. – Если трупов нет, тогда мы пойдём.
–Конечно, конечно…
Завуч бежит провожать Самсоновых до двери, а я обессилено падаю на стул.
Как? Как он здесь оказался?
Оо… Зато теперь я понимаю, почему после той ночи он не ответил ни на один мой звонок. Мама Эвелины – настоящая красавица.
Не то что я.
–Мам… – обнимает меня сын. – Прости меня. Мам…
Глажу его, стараясь не разрыдаться.
Может, мне самой уволиться? Иначе как я буду встречаться с Андреем четыре года? Как буду учить его дочь?
Брось, Катя, он тебя даже не узнал! Восемь лет прошло!
Да. А я его, кажется, до сих пор люблю…