— Артем, не надо.

Поздно.

Он достал красную коробку из-под печенья. Ту самую, которую я убирала повыше после каждого его дня рождения.

— Это для папы, — сказал он Андрею. — Мама говорила, что если когда-нибудь он найдется, я сам решу, отдавать или нет.

Андрей посмотрел на коробку.

Потом на меня.

Я стояла в дверях, и у меня внутри все падало.

— Артем, — сказал он тихо. — Можно?

Сын кивнул.

Андрей открыл крышку.

Внутри лежали рисунки.

Пять штук.

На каждом — кривые детские буквы, разные годы, разные карандаши.

Папе. Мне два. Папе. Мне три. Папе. Я уже большой. Папе. У меня выпал зуб. Папе. Я умею считать до ста.

Андрей взял верхний лист.

И впервые с момента нашей встречи я увидела, как у него дрогнули пальцы.

Глава 8. Коробка для папы

Глава 8. Коробка для папы

Глава 8. Коробка для папы

Андрей не заплакал.

Такие мужчины редко дают себе право на слезы при свидетелях. Они держат лицо, сжимают челюсти, разговаривают тише, смотрят в одну точку и делают вид, что контролируют удар.

Но я видела.

Всё видела.

Как он опустился на край маленькой кровати Артема, хотя та была для него слишком низкой. Как положил коробку на колени. Как провел пальцем по первому рисунку, где человечки были похожи на палочки, а солнце занимало половину листа. Как замер на подписи «Мне два».

Два года.

В этом возрасте Артем болел бронхитом, боялся пылесоса и называл банан «бабаном». Он засыпал только с моей рукой на спине и требовал читать одну и ту же книжку про трактор, пока я не знала ее наизусть до последней запятой.

Андрея тогда не было.

Он держал сейчас этот лист и понимал: его там не было.

— Я рисовал, — сказал Артем, садясь рядом. — Мама складывала.

Андрей посмотрел на меня.

— Зачем?

Я скрестила руки на груди.

— Потому что психолог сказала, что ребенку нужно место для вопросов, которые пока некому задать.

— Ты водила его к психологу?

— После того как в саду дети начали спрашивать про папу.

Артем вздохнул.

— Они говорили, что папы нет, значит, он бросил.

Андрей закрыл глаза.

Я резко шагнула вперед.

— Артем, ты же знаешь…

— Я знаю, — перебил сын. — Ты говорила, что взрослые иногда теряются.

Андрей открыл глаза.

— Я потерялся очень плохо.

— Ты умеешь находиться? — спросил Артем.

— Сейчас учусь.

Сын кивнул. Потом достал из коробки рисунок с большим синим самолетом.

— Это тебе. Тут я думал, что мой папа летчик.

— Почему?

— Потому что летчики далеко. И могут прилететь.

Андрей сглотнул.

— Я не летчик.

— Я понял. Ты в пиджаке.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Нервно, болезненно, но улыбнуться. Артем умел возвращать воздух в комнату в самые невозможные моменты.

— Мне пора, — сказал Андрей.