— Мам?

— Да?

— Если он папа… он будет жить с нами?

Я села рядом.

— Не сейчас.

— А потом?

Я провела рукой по его волосам.

— Я не знаю.

— Он тебе нравится?

Вот и всё.

Детский вопрос. Прямой. Без милости.

Я посмотрела на закрытую дверь квартиры. За ней еще стоял запах его пальто, его голоса, его взгляда.

— Он сделал мне очень больно.

— Это не ответ.

Я тихо рассмеялась и тут же прикрыла глаза.

— Ты слишком умный.

— Я в тебя.

— Да.

Артем лег животом на ковер, поднял самолет над головой.

— Я хочу, чтобы он завтра пришел.

— Я поняла.

Телефон на кухне завибрировал.

Я поднялась, взяла его со стола.

Сообщение от Андрея.

Номер охраны: … Номер моего юриста: … И еще. Я нашел адрес старого дома матери. Завтра заберу письмо. Хочу, чтобы ты была со мной.

Ниже было фото.

Рисунок Артема.

Уже на холодильнике.

Под ним магнитом была прижата короткая записка, написанная мужским почерком:

Мне пять лет опоздания. Начинаю с одного рисунка.

Я стояла на кухне и смотрела на экран, пока телефон снова не завибрировал.

Второе сообщение.

С незнакомого номера.

Не ходи с ним за письмом, Марина. Галина Сергеевна хранила не только твой конверт. Там есть то, после чего Андрей снова тебя возненавидит.

Глава 9. Он искал меня

Глава 9. Он искал меня

Глава 9. Он искал меня

Я перечитала сообщение трижды.

Не ходи с ним за письмом, Марина. Галина Сергеевна хранила не только твой конверт. Там есть то, после чего Андрей снова тебя возненавидит.

Номер был незнакомым. Ни подписи, ни требования, ни продолжения. Человек бросил предупреждение и исчез, оставив меня на кухне с телефоном в руке и Артемом, который возил починенный самолет по краю стола.

— Мам, он теперь быстрее летает, — сообщил сын, поднимая игрушку над головой. — Андрей крыло укрепил.

Я посмотрела на прозрачную полоску у основания крыла.

Укрепил.

Надо же.

Некоторые мужчины способны починить детскую игрушку за вечер, но ломают женщине жизнь одним словом и пять лет не понимают, где именно треснуло.

— Только в потолок не запускай.

— Я аккуратно.

Артем побежал в комнату, а я снова открыла сообщение. Ответить было невозможно: система уже показывала, что номер не обслуживается.

Показать Андрею?

Спрятать?

Поехать самой?

Остаться дома и позволить старой папке лежать там еще пять лет?

Последний вариант отпал сразу. Я слишком долго жила рядом с чужой версией прошлого. Пора было увидеть всё. Даже если внутри папки лежало доказательство того, что я сама когда-то поступила жестоко.

Я написала Андрею:

Завтра в восемь. У центра. За письмом поеду с тобой.

Ответ пришел через несколько секунд:

Хорошо.

Ни одного вопроса.

Ни попытки выяснить, почему я изменила решение.