Марина, Артем сегодня нарисовал семью. Такой красивый папа получился! Заберете рисунок вечером?
К сообщению была прикреплена фотография.
На ней мой сын держал лист бумаги.
Мама.
Сын.
И высокий мужчина с голубыми глазами.
Я быстро выключила экран.
Слишком поздно.
Глава 3. Его глаза
Глава 3. Его глаза
Я забрала телефон со стойки так резко, что администратор Лиза подняла на меня глаза.
— Марин, всё хорошо?
— Да.
Да — самое удобное слово для женщины, которой нельзя развалиться посреди рабочего дня.
Я сунула телефон в карман пиджака, взяла стопку договоров и направилась к лестнице. Каблуки стучали по светлому полу слишком громко. Сзади не было шагов, но я знала: Андрей смотрит мне вслед.
Он всегда умел смотреть так, что спина чувствовала его взгляд.
В кабинете я закрыла дверь и только тогда оперлась ладонями о стол. На мониторе мигало рабочее письмо, рядом стояла недопитая чашка кофе, на подоконнике в прозрачном стакане темнели маркеры. Обычные вещи. Мои. Безопасные. Они должны были вернуть меня на место.
Не вернули.
Я достала телефон.
Открыла фото.
Артем стоял на фоне детских шкафчиков, в синем свитере, с темными волосами, упавшими на лоб, и держал рисунок двумя руками. Серьезный. Сосредоточенный. Не любил фотографироваться, если его отвлекали от важного дела.
На рисунке человек с голубыми глазами был подписан печатными буквами:ПАПА .
Я закрыла фото.
Потом открыла снова.
В груди стало тесно.
— Ну зачем ты так, малыш, — прошептала я.
Дверь открылась без стука.
Я подняла голову.
Андрей вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
Спокойно.
Так, будто имел право.
— Выйдите, — сказала я.
— Нет.
Одно короткое слово. Старое. Знакомое. В нем не было громкости, но был приказ.
Я выпрямилась.
— Это мой кабинет. И моя работа. Ты не можешь врываться сюда, когда тебе удобно.
— Могу. Если вижу на твоем телефоне ребенка с моими глазами.
Внутри все оборвалось.
Я не моргнула. Не дала себе.
— У многих детей голубые глаза.
— У многих детей есть подпись «папа» на рисунке?
Сердце ударило в ребра.
Он видел.
Конечно, видел.
Андрей сделал шаг к столу. Я осталась на месте, хотя тело требовало отступить. От него всегда было трудно не отступать. Он занимал пространство так, будто стены сами подчинялись его плечам, росту, взгляду.
— Сколько ему? — спросил он.
Я взяла ручку со стола, покрутила в пальцах и положила обратно. Глупое движение, но оно дало секунду.
— Это не имеет отношения к работе.
— Марина.
Имя прозвучало тихо.
Опасно.
— Сколько ему лет?
Я посмотрела на дверь. Потом на него.
В коридоре смеялись дети. Кто-то пробежал мимо, шлепая по полу сменкой. В соседнем кабинете педагог включил музыку для занятия. Жизнь шла дальше, как будто в моем кабинете не стоял мужчина, от которого я пять лет прятала самое главное.