— Пять, — сказала я.

Он не двинулся.

Только глаза стали темнее.

— Пять.

— Да.

— Когда родился?

— Андрей.

— Дату.

— Ты не имеешь права допрашивать меня.

Он усмехнулся. Без веселья.

— Ошибаешься. Я имею право на один вопрос. И ты сейчас ответишь.

Впервые за пять лет я увидела того Андрея, которого боялись другие. Не моего. Не того, кто грел мои ледяные пальцы в машине, целовал в плечо и бурчал, что я опять забыла шарф. Передо мной стоял Лавров. Мужчина, который привык командовать, ломать сопротивление взглядом и добиваться ответа.

Но у меня было пять лет материнства.

Пять лет счетов, бессонных ночей, больниц, садиков, дешевых сапог на распродаже, сломанной стиральной машины и температуры под сорок в три часа ночи.

Меня уже нельзя было взять одним взглядом.

— Я ничего тебе не должна.

Его лицо изменилось.

Будто я ударила.

— Не должна? — повторил он. — Серьезно?

— Серьезно.

Он обошел стол. Я успела шагнуть назад, но за спиной оказался шкаф с документами. Андрей остановился на расстоянии вытянутой руки. Достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела. Достаточно далеко, чтобы не коснуться.

— Ты ушла, — сказал он глухо. — Исчезла. Пять лет тебя не было. А теперь у тебя сын. Пять лет. С моими глазами. С моим лицом. И ты говоришь, что ничего мне не должна?

Я сжала зубы.

— Я пришла к тебе тогда.

Тишина ударила по кабинету.

Андрей замер.

— Что?

— Я пришла. В тот вечер. С тестом. С конвертом. С нашим ребенком. Ты стоял у двери, а за твоей спиной была женщина в твоей рубашке.

Его взгляд стал неподвижным.

— Алина.

Имя он произнес так, что я поняла: помнит.

Конечно, помнит.

— Да. Алина.

Он провел ладонью по лицу. Медленно. С силой, будто стирал с себя что-то.

— Ты пришла сказать, что беременна?

— Я хотела.

— Почему не сказала?

Я рассмеялась.

Коротко.

Глухо.

— Ты правда спрашиваешь?

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько злости, что воздух между нами звенел.

— Да. Я спрашиваю. Потому что между увидеть женщину в моей квартире и скрыть от меня ребенка пять лет есть разница.

— А между любовью и твоим «не приходи больше» разницы не было?

Его челюсть дернулась.

— Я не писал тебе этого.

Теперь замерла я.

— Что?

— Я не писал тебе «не ищи меня». Если ты об этом.

У меня пальцы похолодели.

Перед глазами сразу всплыл экран телефона. Дождь. Скамейка. Мокрый конверт. Сообщение от Андрея.

Не ищи меня. Я всё решил.

— Это пришло с твоего номера.

— Я не писал.

— Удобно.

— Марина.

— Нет. Не надо. Ты думаешь, можно спустя пять лет войти в мою жизнь, сказать «я не писал», и все станет другим?

— Я думаю, что кто-то очень хорошо знал, куда ударить.