Нет.

Нет.

Не может быть.

Пять лет — это много. Достаточно, чтобы человек изменился, стал чужим, потерял очертания в памяти. Достаточно, чтобы имя перестало резать язык. Достаточно, чтобы научиться спать по ночам и не искать знакомую фигуру в каждой толпе.

Но телу плевать на годы.

Тело узнало его сразу.

Андрей Лавров.

Он вошел в здание через две минуты.

И за эти две минуты я успела сделать всё, что делают взрослые женщины, когда прошлое идет прямо на них: выпрямила спину, поправила волосы, закрыла лишние вкладки на ноутбуке, налила воду в стаканы и сказала себе, что ничего страшного не происходит.

Ничего.

Просто мужчина.

Просто бывший.

Просто отец моего сына, который об этом не знает.

Дверь переговорной открылась.

Вероника вошла первой, сияя так, будто за руку вела не человека, а банковскую гарантию.

— Коллеги, знакомьтесь. Андрей Лавров. Новый председатель попечительского совета.

Я стояла у экрана с пультом в руке.

Андрей вошел за ней.

В дорогом темном костюме, белой рубашке без галстука, с коротко подстриженными висками и тем самым взглядом, от которого у меня когда-то слабели колени. Только раньше в нем было тепло. Сейчас — сталь.

Он стал старше.

Жестче.

Красивее так, что это злило.

На лице — ни бороды, ни лишней мягкости. Скулы резче, губы строже, глаза холодные. Голубые. Чистые. Невыносимо знакомые.

Он скользнул взглядом по комнате.

По столу.

По людям.

По мне.

И остановился.

Я увидела, как на секунду напряглись его пальцы на папке. Всего на секунду. Другие бы не заметили. Я заметила, потому что когда-то знала его руки лучше собственных.

— Марина, — произнес он.

Вероника замерла.

— Вы знакомы?

Я первой отвела взгляд. Не вниз. На экран. Просто туда, где можно было дышать.

— Мы встречались раньше, — сказала я ровно.

Андрей усмехнулся.

— Встречались. Подходящее слово.

Воздух в переговорной стал плотнее. Вероника перевела взгляд с него на меня, потом обратно, и ее улыбка дрогнула. Она любила деньги, порядок и прогнозируемые ситуации. Андрей Лавров с его взглядом на меня в ее картину утра не вписывался.

— Тогда… — она кашлянула. — Прекрасно. Марина у нас ведет программу семейной поддержки. Она подготовила презентацию.

Я нажала на пульт.

На экране появился первый слайд.

Голос у меня включился сам. Рабочий, спокойный. Я рассказывала о цифрах, партнерах, детях, расходах, новых курсах. Видела лица людей за столом, кивки, заметки в планшетах, взгляд Вероники, который требовал от меня быть безупречной.

И всё это время чувствовала Андрея.

Он сидел напротив, чуть откинувшись на спинку кресла, и не смотрел в презентацию. Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. Так, как смотрят на вещь, которую потеряли и вдруг нашли в чужом доме.