— Сегодня важная встреча в центре. Новый попечительский совет. Директор сказала всем быть красивыми, вежливыми и не спорить с богатыми людьми.

— А ты будешь спорить?

— Только если богатые люди начнут первыми.

Артем хихикнул, а я поднялась, потому что время уже поджимало. Завтрак, термос с чаем, сменная футболка для сына, его папка с рисунками, мои документы, ключи, помада, которую я в итоге сунула в карман пальто и не накрасилась.

Утро было наше обычное.

Шумное.

Живое.

Без мужчин, которые решают за нас.

Детский центр «Северный сад» располагался в новом стеклянном здании на набережной. Формально он назывался центром раннего развития и семейной поддержки, но по сути был местом, куда богатые родители приводили детей, чтобы те учили английский с носителем, рисовали акварелью на дорогой бумаге и занимались с психологами в кабинетах с дизайнерскими креслами.

Я работала координатором программ. Вела расписания, общалась с родителями, гасила конфликты, собирала документы, уговаривала педагогов не увольняться после общения с особенно требовательными мамами.

Я любила эту работу.

Она давала мне деньги, устойчивость и чувство, что я стою на своих ногах.

В холле пахло кофе, свежими цветами и дорогими духами. У стойки администратора уже крутилась Вероника, наша директор, в белом костюме и с улыбкой женщины, которая с утра выпила три эспрессо и готова продать проект кому угодно.

— Марина, ты где была? — прошипела она, едва увидев меня. — Они уже подъезжают.

— У меня рабочий день с девяти.

— Сегодня у нас день, который кормит центр весь следующий год.

— Тогда надо было написать в графике: «приходить за час и молиться на инвесторов».

Вероника бросила на меня взгляд, но спорить не стала. Она знала, что я делаю работу хорошо. И знала, что бесплатную истерику из меня не вытянуть.

— Папки готовы?

— На столе в переговорной. Распечатки по программам, смета, список детей на льготные места, отчет по прошлому кварталу. Презентацию проверила в семь утра.

— Ты золото.

— Золото хочет кофе.

— После встречи.

Я прошла к переговорной, включила экран, выровняла стулья, поправила вазу с розовыми пионами. Стеклянная стена выходила на город: мокрые крыши, серое небо, машины вдоль набережной. Внизу у входа остановился черный внедорожник.

Я увидела его сначала сверху.

Мужчина вышел из машины уверенным, коротким движением. Темное пальто, широкие плечи, прямая осанка. Он говорил что-то водителю, не поворачивая головы, потом застегнул пуговицу и поднял взгляд на здание.

Даже через стекло, с высоты третьего этажа, я почувствовала удар под ребра.