Ради правды.

Ради меня.

— Что вы хотите от центра? — спросила Вероника.

— Ничего, — ответил Андрей. — Я складываю полномочия председателя совета и выхожу из фонда, который финансировал часть программ.

В комнате стало тихо.

— Это ударит по проекту, — произнес мужчина во главе стола.

— Мой личный грант сохранится до конца года. Деньги перейдут под независимое управление. Марина не потеряет работу из-за моего решения.

Галина Сергеевна резко повернулась к нему.

— Личный грант? Ты передаешь собственные средства?

— Да.

— Ради женщины, которая тебя бросила?

— Марина меня не бросала.

Его голос был ровным.

— Пять лет назад я поверил поддельным доказательствам и сам оборвал отношения. Потом искал ее. Моя семья вмешивалась в каждый поиск. Я вошел в совет этого центра после того, как нашел Марину в списке сотрудников.

Кто-то из членов совета нахмурился.

— То есть вы использовали должность для личной встречи?

— Да. Поэтому ухожу.

Он сказал это без попытки выкрутиться.

— На момент вступления в совет вы знали о ребенке? — спросил юрист.

— Нет.

Андрей посмотрел на меня.

— Я пришел сюда ради Марины. Сына увидел позже.

Воздух вышел из легких.

Он произнес это при всех.

Без интимной тишины архива. Без возможности потом отказаться.

— Вы утверждаете, что искали ее все пять лет? — уточнил мужчина.

Андрей достал из папки копии договоров, билетов и отчетов.

— С перерывами. После поддельного письма прекратил поиск на восемь месяцев. Потом начал снова. Последний отчет получил три месяца назад.

Галина Сергеевна поднялась.

— Это фарс. Он пытается обелить женщину, которая лишила его сына.

— Я обеляю только правду, — сказал Андрей. — Марина уехала беременной после того, как я жестоко оттолкнул ее. Она передала письмо. Его скрыли. Позже ей угрожали опекой и отъемом ребенка. На ее месте любой разумный человек защищался бы.

— Ты унижаешь себя.

— Нет. Впервые отвечаю за поступок.

Я опустила взгляд на свои руки.

Пальцы лежали на столе спокойно. Внутри всё дрожало.

Пять лет я мечтала, чтобы он понял.

Потом перестала.

Теперь Андрей стоял перед людьми, от которых зависела его репутация, и говорил вслух: вина была его.

Не «нас развели».

Не «мы оба ошиблись».

Он оттолкнул.

Он поверил.

Он не услышал.

— Марина, — обратился ко мне юрист. — Вы хотите продолжить работу в центре?

Я подняла голову.

— Да.

— Вам потребуется дать письменное пояснение.

— Дам.

— Подтверждаете, что не требовали денег у семьи Лавровых?

— Я ни разу не обращалась к ним за финансовой помощью. Все пять лет содержала сына сама.

Вероника подвинула мне распечатку статьи.

— Там опубликована расписка.