— Фонари работают.

Он отвечал так, чтобы я не развалилась.

Но руки на руле выдавали его. Пальцы сжаты, костяшки белые, дыхание резкое.

— Ты испугался? — спросила я.

— Я сейчас умру от страха, но сначала найду сына.

Голос дрогнул.

Впервые.

Я посмотрела на него и увидела отца. Не влиятельного Лаврова, не мужчину, который командует людьми. Отца, который потерял пятилетнего ребенка на две минуты и уже ненавидит себя сильнее, чем я успела.

Телефон зазвонил.

— Да.

— Андрей Сергеевич, на камере возле старой заправки мальчик. Пять минут назад. Идет к ангарам.

— Перекройте выезды. Без сирен. Не пугать.

Он прибавил скорость.

Старая площадка оказалась за ржавым металлическим забором. Один участок сетки был отогнут. Рядом лежал маленький детский рюкзак.

Мой.

Я выскочила из машины.

— Артем!

Ветер унес голос между пустыми ангарами.

— Малыш!

Андрей бежал впереди. Темное пальто расстегнулось, ботинки скользили по мокрому бетону. Мы обошли первый ангар, второй.

Вдалеке стоял старый учебный самолет.

Маленький, серый, без одного крыла.

Под ним сидел Артем.

Колени подтянуты к груди. Загипсованная рука лежит на куртке. Щеки мокрые.

Я опустилась рядом и схватила его здоровой рукой за плечо.

— Ты что сделал?!

Он вздрогнул.

— Мам…

— Ты ушел один! Сел в автобус! Мы тебя ищем!

— Я хотел найти папин дом.

— Зачем?

Губы у него задрожали.

— Чтобы вы там жили.

Я закрыла глаза.

Злость рассыпалась.

Остался страх.

Я прижала его к себе так крепко, как позволял гипс.

— Никогда больше так не делай.

— Ты не хочешь жить с папой.

— Это взрослый разговор. Он не значит, что папа уйдет.

— Но он раньше ушел.

Андрей опустился перед нами на колени. Брюки сразу промокли от бетона.

— Артем, посмотри на меня.

Сын поднял глаза.

— Я раньше ушел от мамы. Это правда. Тебя тогда еще не знал. Сейчас знаю. И останусь твоим папой всегда.

— Даже если мама не выйдет за тебя?

— Даже если никогда не выйдет.

— Даже если у тебя будет другая тетя?

Андрей посмотрел на меня.

— Другой тети у меня не будет.

— А если мама будет с другим дядей?

В груди дернулось.

Андрей ответил после короткой паузы:

— Мне будет больно. Но я всё равно останусь твоим папой.

Артем шмыгнул носом.

— И будешь приходить?

— Да.

— На день рождения?

— На каждый.

— И в школу?

— На первое сентября, собрания и даже на скучные концерты.

— Они не скучные.

— Тогда буду радоваться.

Сын смотрел на него.

Потом спросил:

— Ты злишься, что я убежал?

— Злюсь. И очень испугался.

— Будешь ругать?

— Буду разговаривать. Ругать будем вместе с мамой.

— Предатели, — пробормотал Артем.

У меня вырвался нервный смешок. Я сразу прижала губы к его волосам.