Марвин тяжело опустился на единственный здесь стул и положил руки на колени, а я отчетливо увидел свежие бинты, пропитанные мазью, и помрачнел. Сможет ли Марвин теперь с такими руками делать лекарства для Лиры? А ведь ее здоровье — это самое важное сейчас, а других источников снадобий пока нет…

Старик, уловив мой взгляд, сжал кулаки и потребовал, сверля меня хмурым взглядом из-под густых бровей:

— Говори уже.

Я выдохнул и вкратце рассказал ему о договоре с Зоргом, упомянув перевалочную базу и поставки трав.

Старик слушал, и его лицо постепенно наливалось багровым цветом, а пальцы в бинтах начали судорожно впиваться в штанину. Он дождался, пока я закончу, и внезапно ударил кулаком по столу, из-за чего пустая пиала жалобно звякнула.

— Ты мне только на одно ответь, щенок, — прохрипел он, подаваясь вперед всем телом. — Почему ты мне вчера еще не сказал, что решил якшаться с «Волками»? Почему заранее со мной не обсудил план переговоров? То, о чем ты, — он едва сдержался, чтобы не сплюнуть, — договорился, это брехня! Они теперь отсюда просто так не уйдут!

Я выдержал его тяжелый взгляд, не став отводить глаз.

— Они уйдут, как только Границы встанут на места, — ответил я жестко. — Вчера я пытался с вами поговорить, но вы же сами сбежали от разговора после своей вспышки гнева. Так в чем моя вина?

Марвин открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, но внезапно осекся и замер, уставившись перед собой. За окном пророкотал гром, и в кухне повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя и прерывистым дыханием старика. Даже в зале будто тише стало. Марвин медленно выдохнул, и я увидел, как его плечи немного опустились, а ярость во взгляде сменилась усталостью.

Мы молчали несколько минут, и за это время я успел заметить, как сильно дрожат его пальцы под повязками. Я не торопил его, хотя мне еще было что сказать ему, но в то же время понимал, что это только сделает хуже. Наконец он поднял голову и посмотрел на меня уже без былой злобы, зато с какой-то мрачной серьезностью.

— Ладно, — проворчал он, потирая лицо. — Повздорили и хватит. Зорг — человек сложный, но слово свое держит, с его щенками нам сейчас и правда будет попроще с травами. Признаю. Ты это хотел услышать? Доволен?

Нет. Этот старик невыносим. Вредный, злобный, ворчливый. Ему одно слово — он тебе два. Пришлось уже мне выждать минуту, успокаиваясь.

— Я хотел поговорить не только о «Волках», но и о Мирей Арден.

На этом имени у старика дернулась щека, и он приложил к ней руку.

— Слышали о такой? — спросил я.

— Я-то слышал, — проворчал он. — А ты откуда ее знаешь? И почему… — старик осекся. Видимо, понял, почему я о ней заговорил.