Марвин стоял в центре этого разгрома, указывая пальцем и отдавая резкие команды.
— Не стой столбом! — гаркнул на меня старик, заметив мое появление. — Проваливай с глаз, пока тебе голову брусом не снесли!
Я мгновенно понял, что Марвину сейчас лучше не мешать. Мужики-рабочие явно торопились, чтобы закончить дело затемно.
Пришлось послушаться. Я быстро прошмыгнул в кухню, где открыл окно и поставил корзину под стол, а сумку — на стол, после чего под ругань старика вынырнул обратно во двор. Лира и Минк оказались в беседке за домом. Лира что-то тихо объясняла, водя пальцем по моей тетради, а Минк слушал, нахмурив лоб от напряжения. Перед ними на столе стоял чайник. Видимо, Лира заваривала простой чай.
Я огляделся и… нигде не заметил Рау. Замерев в трех шагах от ребят, тихо спросил, когда Лира подняла на меня взгляд:
— Куда делся этот серый комок шерсти?
— С возвращением, брат, — ответила она и добавила: — Он, как ты ушел, по ограде бегал. А потом спрятался где-то в саду.
Минк усиленно закивал, подтверждая ее слова.
Прикрыв глаза, я прислушался к Связке. Родник отозвался биением, а связующая нас с Рау нить натянулась. Только вот… серебристый чертенок был не во дворе и точно не в саду. Сейчас он двигался быстро, мощными прыжками и зигзагами, словно молния. И делал это в сторону Леса.
Я почувствовал его азарт, его жадность до Дыхания, которое в Лесу было насыщеннее. Рау уже пересек опушку. Он не просто гулял, он бежал к Первой Границе, игнорируя мой наказ сидеть и прятаться дома.
У меня сам собой, на каком-то интуитивном уровне, вырвался злой мысленный приказ: «Вернись!». Но в ответ пришла короткая вспышка нежелания, образ сочного, светящегося растения и ощущение высоты. В следующий момент Рау уже преодолел Первую Границу и вмиг взлетел по коре какого-то исполинского дерева, скрываясь в густой листве Сумеречного Леса.
Я открыл глаза и тяжело вздохнул, глядя на темную стену деревьев вдали с клубящимся темным туманом.
— Паршивец, — прошептал я одними губами.
Глава 10
— Только не говори, что он убежал в Лес, — Лира покачала головой.
Я молча кивнул, чувствуя, как слегка гудят ноги после похода в город, и тяжело опустился на прохладную скамейку в беседке. Откинулся на спинку, вытянул ноги и прикрыл глаза на мгновение, наслаждаясь тишиной, которую лишь изредка нарушал стук топоров со стороны лавки.
Но кому не было до этого дела, так это Минку. Он сидел напротив, уткнувшись в одну из дощечек с пометками. Брови сведены вместе, на лбу морщины от напряжения, а пальцы сжимают край тетради Марвина. По тому, как он шевелил губами, беззвучно повторяя названия растений, и сверялся с моими корявыми пометками, было видно, что наука дается ему непросто.