— Кажется.
— Во дела… — провел он рукой по своим рыжим прядям, не веря.
— Помнишь, я рассказывал про уговор с Гарвом?
Минк вскинулся, сглотнул.
— Я не могу… Это же твой зверь достал. И корень твой.
— А я тебе говорю, бери.
— Нет, — нахмурился Минк и хотел еще что-то сказать из своего упрямства, но я перебил.
— Не просто так я его тебе отдаю, друг. Ты мне лавку помог починить худо-бедно, — я кивнул на крышу, в которой больше не было просветов, а значит, и дождь теперь нам не страшен.
— А ты мне жизнь спас.
— И еще раз спасу, если надо будет, и, надеюсь, ты мне тоже.
Минк не ответил, но кивнул, став выглядеть как взрослый — серьезный, хмурый, с цепким взглядом.
— Поэтому ты берешь этот корень, продаешь Гарву, и деньги себе оставляешь.
Я вскинул руку, заранее останавливая Минка, и добавил:
— Мне все равно этих денег не хватит на долг. А вот помощь твоя с травами очень даже пригодится.
Парень замер, обдумывая предложение, потом признался:
— Я в травах плохо разбираюсь, ты же знаешь.
— Это мы подтянем, — улыбнулся я, вспоминая про тетрадь Марвина.
И потер переносицу, когда с улицы раздался уверенный, наглый голос:
— Эй! Хозяин! Принимай гостей!
Глава 5
— Ну, хозяин, открывай, я знаю, что ты здесь!
В дверь грохнуло с такой силой, что я подумал: еще пара таких ударов, и нужно будет чинить еще и ее.
Минк напрягся сразу. Подался вперед, ладонью накрыл горшок с Молниевым корнем и быстро глянул на меня.
— Ты кого-то ждал?
Лира выглянула из кухни, держа в руке плошку, а на плече у нее сидел Рау. Я шикнул на него и поднялся на ноги. Спина после ремонта тут же отозвалась болью.
— Нет, не ждал, — хотел я его успокоить, но только больше взволновал.
— Если у тебя каждый гость такой, то тебе нужны двери покрепче, — прошептал он. — Куда корень девать?
— Убери на стойку. И не делай такое лицо, словно нас уже режут.
Минк нахмурился, но горшок подхватил. Поставил за стойку, прикрыл старой тряпкой и еще ладонью сверху прижал, что смотрелось подозрительно. Парень все еще косился на дверь.
В дверь снова грохнули кулаком, заставив ее заскрипеть.
— Тинг! Если ты там помер от собственного чая, то я дверь выбью, и не жалуйся потом!
Я только усмехнулся. А наглости у него не поубавилось с прошлого раза. Пошел открывать.
Дверь подалась почти бесшумно. И на пороге возник Рован. Все такой же здоровый, каким я его запомнил в день нашей встречи. Борода густая, темная, дорожная одежда в пыли, на груди вышит знак Гильдии Алхимиков. Через одно плечо перекинута походная сумка, за вторым — корзина, такая большая, что с ней можно было переносить половину нашего сарая, если хорошо уложить.