К рассвету дыхание Лиры более-менее выровнялось. Больше не слышалось хрипов, и головой она не мотала. Пальцы перестали сжимать одеяло. Тот страшный жар почти спал, но температура еще была. Я сидел рядом, пока за окном не посерело.
— Выкарабкались, — сказал я тихо, убирая пряди светлых волос со лба Лиры и меняя очередной компресс.
Рау тоже затих, уткнувшись мордой ей в шею.
Дав Лире выпить воды, я поднялся, но с трудом. Ладони жгло после ночной глупости, пальцы сгибались, и неприятно тянуло под кожей у запястий. Я посмотрел на покрасневшие ладони. Повезло, что остановился сразу. Еще немного, и кто знает, что бы случилось с каналами…
Спать было уже поздно, поэтому сходил на кухню, где лежала Марвинова тетрадь у циновки. Взял ее, вернулся в комнату Лиры и сел прямо на пол у двери, чтобы видеть ее лицо.
Света уже было больше, чем вечером, и в целом хватало. Поэтому стал читать. Первая строка на странице сложилась в слова.
«Росница малая. Ранг первый. Сбор — Дыхание Рассвета, до высыхания капель. Тип Дыхания: вода. Свойства: выравнивание баланса, слабое подавление огня…»
Я провел пальцем по строке, вчитываясь в буквы и всматриваясь в схематичный набросок.
[Получено новое знание] — неожиданно вспыхнуло сообщение перед глазами.
[Росница малая. Ранг 1]
[Вероятный тип Дыхания: Вода]
[Свойства: выравнивание баланса, слабое подавление огня, слабое охлаждение]
[Время сбора: Дыхание Рассвета, до испарения росы]
Я поднял взгляд, удерживая пальцем место, где читал, чтобы не потерять место.
— Даже так? — прошептал я одними губами, глядя на строки. — У тебя есть возможность запоминать то, что я читаю?
Дорогие читатели, если вам нравится история, то просим поддержать авторов лайками и комментариями. Для нас очень важна обратная связь. Спасибо!
Глава 7
Система, конечно, не ответила на мой вопрос. Но и спросил я скорее для себя. Сам факт того, что она способна воспринимать информацию, меня не удивлял — такое уже было, но вот то, что она может ее фиксировать и выдавать это как новое знание, — вот это уже было необычно.
Я подвинулся ближе к слабому утреннему свету, падавшему из окна, и снова опустил взгляд в тетрадь. Росницу я кое-как разобрал. Дальше шла следующая запись.
Почерк Марвина надо было разбирать по кускам. Он будто бы писал так, как писали в моем мире врачи. К тому же с такими сокращениями, что половина строк выглядела как издевательство. То черта вместо слова. То значок. То пометка на полях, понятная только человеку, который сам ее и поставил.
Первое название начиналось с «Кисло…». Дальше буквы слипались. Кислолист? Кислокорень? Я прищурился, вгляделся в строчки. Да тут черт ногу сломит! Сконцентрировался на полустертом небольшом рисунке — длинный лист с зубчатым краем и тонким стеблем. Ниже Марвин оставил короткую пометку: «кис. выт. осв. вр. сб.» и стрелочку вверх.