Правда, оставался другой вопрос. Что именно этот мелкий прохвост притащит? И сможет ли вообще донести что-то толковое в своих крохотных лапках?

Рау снова звонко пискнул, оттолкнулся от стола и привычно запрыгнул мне на плечо.

Я машинально почесал его за ухом.

— Хорошо, надеюсь, ты меня понял, мелкий прохвост, — проворчал я, указывая свободной рукой на разложенные по столу кучки трав: лесной женьшень, подсохшие листья серебристой цедры и спиральку. — Мне нужно что-то похожее.

Зверек замурчал.

А я тяжело вздохнул и зашагал на улицу. Распахнул входную дверь лавки, прошел через заросший двор. У самой калитки остановился и осторожно выглянул за забор. Тракт был пуст. Ни ватажников, ни случайных прохожих. Снял Рау с плеча и опустил на землю.

Посмотрел на него сверху вниз. Затем вытянул руку, указывая на чернеющую вдали громаду Сумеречного Леса.

— Твоя задача — сходить вон туда.

Зверек послушно проследил за моим пальцем, уставившись на Лес. А потом замер, словно ожидая продолжения.

— Принеси что-нибудь с Дыханием. Как сегодня утром, хорошо? — сказал я.

Через нашу Связь я почувствовал, что он уловил суть. Понял, что от него хотят. Но как-то… не до конца. В общих чертах. А я в этот момент почувствовал себя старым маразматиком, который на полном серьезе выдает инструкции зверьку.

— И будь осторожен, — добавил я, хмурясь. — Не ходи глубоко в Лес, понял? Пошарься вблизи Первой Границы, если у тебя вообще есть такое понимание. А когда что-то найдешь, то сразу беги обратно.

Рау просто смотрел на меня. А я приложил руку к лицу и покачал головой.

— Ладно, иди, — махнул я рукой.

Рау пискнул и тут же серой молнией сорвался с места. Миг — и он уже скрылся в высокой траве у края тракта.

Я выпрямился, провожая его взглядом. Уголки губ сами собой поползли вверх, складываясь в легкую улыбку. Но где-то глубоко в груди тут же заворочался противный червячок страха. А вдруг этот пушистый не справится? Вдруг повстречает зверя какого? Вдруг… Я оборвал себя. К чему переживать сейчас? Если со мной он там не пострадал, то без меня тем более у него все будет хорошо.

Я прикрыл за собой калитку, повернулся ко двору и уже собирался идти в дом, как со стороны старой беседки донёсся смех. Звонкий, чистый, девичий.

Чуть обойдя дом сбоку, заглянул за угол. Ага. Лир с Минком все еще были в старой беседке.

Девочка сидела на скамье, прикрывая рот ладошкой, но глаза у нее так и смеялись. Настоящие, живые. А Минк в это время вещал так, будто на площади перед толпой выступал. Размахивал руками, строил какие-то дикие рожи, подавался вперед. И Лира снова рассмеялась. Искренне так, без всякой напускной строгости или привычной колючести.