— Совсем не холодно, — возразил Саша. — Я только освоился тут. Наконец-то знаю, где что. Где Сосновый дом, где капелла, где море, где библиотека. В Царском селе мне придется вспоминать все сначала!

— Подуют ветры с мора, — сказал царь, — и станет сыро и дождливо. Совсем ничего не помнишь?

— Там, кажется, лицей, — предположил Саша.

— Лицей давно не там, — вздохнул папа́. — Его перевели в Петербург еще до твоего рождения. Но здание осталось, конечно.

— Вроде бы там есть большой пруд и французский сад, — вспомнил Саша.

— Да, — кивнул папа́.

— А на берегу пруда — скульптура с девушкой с разбитым кувшином.

Про скульптуру Саша помнил из стихотворения Пушкина, но на этом его эрудиция кончалась.

— Есть скульптура, — подтвердил папа́.

— Но я не помню даже, где мы там жили!

— В Зубовском флигеле, — сказал царь.

Название не говорило Саше ровно ничего. Ну, кроме, конечно, ассоциации на Платона Зубова — последнего фаворита Екатерины Великой.

— Ничего, ты вспомнишь, — попытался успокоить папа́.

— У меня дела в Петергофе!

— Завтра будет день, — отрезал царь.

Уговорить Гогеля свозить его в Петергоф стоило Саше некоторого труда.

— Хорошо, Григорий Федорович, — наконец, сказал Саша, — не буду отнимать у вас время. Деньги у меня есть: возьму извозчика да сам поеду.

Гогель опешил и мигом приказал заложить ландо.

Было довольно жарко для осени, ярко светило солнце. Вдоль Петергофского шоссе тянулись пожелтевшие деревья Александрийского парка.

Первым адресом была аптека Ильи Андреевича Шварца.

Обитель бизнес-партнера несколько преобразилась с предыдущего визита. В окне справа от двери был выставлен огромный цветной плакат: пухленькая румяная девушка с голубыми глазами и пышными блондинистыми волосами в венке из лиловых цветов. Надпись под девушкой гласила: «Величайшая потребность века, для дам и господ: новейшее французское средство для волос: шампунь «Княжеский»».

Средство было не совсем французским, но Саша верил в предпринимательский талант бизнес-партнера и решил не спорить.

По левую сторону от входа красовался другой плакат, тоже во все окно. Он повторял сюжет иллюстрации в «Колоколе», но был цветным и более реалистичным. Очередное творение будущего академика Крамского производило прямо замечательное впечатление, гораздо лучше газетного варианта. Под плакатом были слова: «Небесный фонарик — незаменимое украшение для вашего праздника, впервые запущен на дне рождения государыни императрицы Великим князем Александром Александровичем».

Когда они вошли, Илья Андреевич встал навстречу и вышел из-за прилавка.