— Отдавал, — возразил царь. — Он был достаточно умным человеком для того, чтобы не считать себя знатоком всех наук.
— Хорошо, — вздохнул Саша. — Договорились.
— Это все проекты на сегодня? — поинтересовался царь.
— Нет, конечно! — сказал Саша.
— У него еще по физике три, — усмехнулся Никса.
— Никса, я всегда знал, что ты — гений, — польстил Саша.
— Физика? — удивился папа́.
— Не совсем, — возразил Саша. — Нам надо перейти на метрическую систему мер и весов.
— Заимствовать у французов?
— Да! Килограмм, метр, секунда. И их производные.
— Это потребует еще больших затрат, — предположил царь.
— Зато стократ окупится. Вместо нашего бардака с пудами, фунтами, золотниками, саженями и аршинами. Эти две архаичные системы: орфография с «ять» и отечественная система мер тормозят развитие страны не меньше крепостного права.
— Преувеличиваешь, — сказал папа́.
— Ненамного. Так мне писать записку?
— Пиши. Рассмотрю. После пятерки по физике.
— Договорились, — кивнул Саша.
— Все? — спросил папа́.
— Нет, — сказал Саша.
— Еще один глобальный проект?
Глава 24
— Нет, — успокоил Саша, — не такой глобальный, всего лишь замечание к нашей программе.
Никса посмотрел с любопытством. Володя насторожился.
— Я считаю, что нам надо вернуть русскую историю, — сказал Саша. — Не чужая ведь нам страна.
Никса усмехнулся. Володька тяжко вздохнул.
— У вас и так много занятий, — заметила мама́.
— Можно только мне, у меня нет всеобщей истории и географии России на немецком. Первое я еще могу понять. Немецкую географию я бы тоже понял. Совершенно необходимый для нас предмет: надо же Вюртемберг от Гессена отличать. С другой стороны, зачем, если нет русской истории?
— Август Федорович не считает русскую историю достойной изучения, — заметила мама́, урожденная Гессенская принцесса.
— А он ее знает? — поинтересовался Саша.
— Итак, Саша, ты считаешь, что вам надо вернуть русскую историю и географию России читать по-русски? — спросил царь.
— Да, папа́, все верно. География России по-немецки — это полный абсурд. Ведь все названия русские.
— Вам надо совершенствоваться в немецком, — сказала мама́.
— Я посоветуюсь с Зиновьевым, — пообещал папа́.
И перевел разговор на другую тему.
— В понедельник мы переезжаем в Царское село, — сказал он. — В Петергофе уже холодно. Мы и так на месяц задержались.
Про то, что царская семья ведет кочевой образ жизни, Саша уже знал. Собственно, Зимний дворец действительно был зимним: там жили с конца ноября по март. В апреле семейство переезжало в Царское село, в мае-июне — в Петергоф, а в августе — снова в Царское село. И где-то между переездами могли еще смотаться за границу, в Финляндию, в Москву или по монастырям — на богомолье.