— Вечером государь и государыня ждут вас на ужин, — добавил Гогель.

И это тоже было кстати.

После завтрака Саша отправил Крамскому с лакеем 25 рублей вместе с извинениями за просрочку платежа на неделю.

Ну, зато сразу все. Явно не на что обижаться.

И до вечера успел написать первую главу книги «Мир в ближайшие 150 лет», которую еще в августе обсуждал с Крамским, но так за нее и не принялся.

Начал с политкорректного. Глава называлась: «Рост городов: небоскребы, мосты, транспортные развязки».

Для экономии времени и сил, он писал, понятно, без «ятей», «еров» и прочей херни, но все равно почти до вечера.

Возможно, начать следовало с развития науки и техники, но не суть. Главы можно потом переставить. Если писать по главе каждую субботу — за полгода успеет.

Хотя, конечно, один час свободного времени в будни — это, как бы сказать, если не матом — очень мало.

И Саша задумался о том, как бы сократить время на выполнение домашнего задания, но при этом не потерять в премиальных от папа́. Задача представлялась малоосуществимой.

На ужин собрались в той же столовой Фермерского дворца, где в июле был памятный разговор с дядей Костей.

Папа́, мама́, Никса, Володя, сам Саша и даже Алеша. Истинно семейный ужин на шесть персон. Гримма, слава Богу, не было. В семье папа́ не было принято приглашать за стол учителей и наставников. В отличие от дедушки, когда редкий семейный обед обходился без Жуковского.

Такое высокомерие, с одной стороны, казалось Саше неправильным. С другой, его бы порадовало присутствие разве что Якова Карловича.

Светло-голубые стены с итальянскими пейзажами в тяжелых рамах, стол, накрытый белой скатертью с белым с золотом сервизом, двери на террасу слегка приоткрыты, а там в кадках — пальмы, непривычные на этой широте и уже отцветшие олеандры, огромный фикус и нечто совсем экзотическое, которое Саша опознал как аурукарию.

Ветра почти нет, еще тепло.

— Саша, Август Федорович очень доволен твоими успехами, — сказал папа́.

— Спасибо вам огромное за премию! — улыбнулся Саша. — Я ужасно благодарен.

— Саша, когда ты перестанешь говорить мне «вы»? — спросил папа́. — Даже Алеша говорит «ты». И с твоим дедушкой, мы всегда были на «ты».

Это в качестве особой милости? Два с лишним месяца папа́ пропускал его «вы» мимо ушей, а тут, вдруг, заметил. Никса всегда говорил «ты» царю, Володя — тоже. Но первый цесаревич, а второй — маленький. Саше «ты» казалось немеряной наглостью.

— Хоть сейчас, — пообещал Саша, — я просто не помню, как было раньше.

— Я рад, что все налаживается, — сказал папа́.