— Просто многое забыл и пытался вспомнить, — объяснил Саша на том же языке.
— Что-то читали?
— Не очень много. Успел прочитать письмо дедушкиного брата, которое приводит Корф в своей повести о восстании декабристов, и полтома Беранже. Генерал Зиновьев счел мой выбор не совсем удачным. Особенно Беранже. Но я думаю, что политические убеждения — одно, а литературные достоинства текстов — совсем другое. Бывает, что человек совершенно правильных взглядов, пишет полное дерьмо. А бывает, что у автора полная каша в голове, а как литератор он великолепен. Сколько раз с этим сталкивался.
Саша говорил медленно и тщательно подбирал слова, когда лексикона не хватало. Обычно удавалось заменить неизвестное слово более простым аналогом.
— А что за каша в голове у господина Беранже? — спросил Куриар с тонкой улыбкой.
Глава 22
— Беранже был бонапартистом, — сказал Саша. — Наполеон начал как революционный генерал и закончил диктатором. Когда тиран издевается только над своими подданными — это полбеды, хуже, когда он развязывает войны и несет горе и смерть соседям.
— Наполеон нес не только горе и смерть, — заметил Куриар.
— Да, да, конечно: строил дороги и раздавал конституции. Но это слабое оправдание перед мертвыми. Дороги, построенные для войны, не оправдывают агрессии, а навязанные конституции приживаются плохо. И главное, Наполеон погубил и свой народ. В конце его правления в армию призывали четырнадцатилетних. И, поссорившись со всем миром, он потерпел закономерное поражение.
Улыбка Куриара становилась все тоньше и загадочнее.
— Произношение совсем ни к черту, да? — спросил Саша. — Никса вечно надо мной смеется.
— Поставим произношение, — ответил Куриар. — Умение думать гораздо важнее. Что вам запомнилось у Беранже, Александр Александрович?
— Безумцы.
— Да? Можете процитировать?
— «Оловянных солдатиков строемПо шнурочку равняемся мы.Чуть из ряда выходят умы:«Смерть безумцам!» — мы яростно воем.Поднимаем бессмысленный рев,Мы преследуем их, убиваем —И статуи потом воздвигаем,Человечества славу прозрев…» —
Вспомнил Саша.
— Признаться, я ждал «Лизетты», — сказал Куриар.
— «Лизетта» хороша, но это глубже. Хотя по поводу Фурье и Сен-Симона я с автором не согласен. Социализм — это вредная иллюзия.
— Почему?
— Потому что бескорыстно трудиться для общего блага может очень небольшая часть человечества. Остальные, увы, эгоистичны. И в подобной системе они либо попытаются жить за счет других и ничего не делать, либо социализм превратится в систему подавления личности, чтобы принудить их работать для общественного блага. И это будет такое азиатское рабство, которого мир еще не видывал. А рабство — не самая эффективная экономическая система. Так что крахом это окончится в любом случае.