— Все ты понял, — сказал Никса.

— А драчка идет, как обычно, за ресурсы, — продолжил Саша, — потому что место при нас с тобой теплое и платят, наверное, чуть менее, чем до хрена.

Рихтер, кажется, хотел наехать на Сашу за грубый оборот, но Никса остановил его жестом руки.

— Тринадцать тысяч рублей в год, как у посланника, — сказал Рихтер. — Это оклад Гримма.

— Август Федорович любит похвастаться, — объяснил Никса.

— Беру свои слова обратно, — прокомментировал Саша. — Не чуть менее, чем до хрена, а чуть более, чем до хрена.

— А также помещение в Зимнем, здесь, в Петергофе, и в Царском селе, — добавил Рихтер. — И придворный экипаж.

— Да, есть за что бороться, — сказал Саша. — И только качество нашего образования интересно разве что мама́. Но она кажется не вполне компетентна. А ты, Никса, против мама́, конечно, не пойдешь.

— Я не слишком от этого страдаю, — сказал брат. — И немецкий ведь, правда, надо знать.

В субботу утром его разбудил Гогель.

— Александр Александрович, девять часов.

Саша повернулся на другой бок и накрыл голову подушкой.

— Григорий Федорович! — простонал он сквозь сон. — Ну, зачем? Сегодня же нет уроков!

— Все равно не должно спать до полудня!

За умыванием и чисткой зубов Саша насвистывал известный ему с детства хит Пугачевой:

«Не бываю я нигде, не дышу озоном,

Занимаюсь на труде синхровравзатроном…»

Но с немного отредактированным припевом:

«То ли еще было,

То ли еще было,

То ли еще было

Ой-ой-ой!»

Да, даже без русской истории, это было сурово. Так что хотелось забить на эту особенность образования.

Завтрак принес некоторые положительные эмоции.

— За отличные успехи в математике и музыке государь премируют вас пятьюдесятью рублями, Александр Александрович! — провозгласил Гогель.

И отсчитал десять розовых десятирублевых ассигнаций.

— Здесь сто, — заметил Саша.

— Еще пятьдесят — это на карманные расходы за два месяца, — пояснил Гогель.

Саша без стеснения пересчитал еще раз и убрал к себе в ящик, где оставалось еще 27 рублей 40 копеек.

Да! Больше ста рублей у Саши еще не скапливалось! Можно полностью с Крамским расплатиться. И еще вложить в дело.

Этот метод заработка Саше положительно нравился. Выгоднее, чем с английского переводить.

Первые эскизы рекламных плакатов художник прислал Саше еще в кадетский лагерь. Особенно расписываться в ответ Саше было некогда, так что он кратко одобрил и ждал окончательный вариант, который прибыл в начале сентября и был тут же отправлен бизнес-партнеру. Рассрочка тогда еще действовала, но ко дню рождения Никсы действовать перестала.

Саша почувствовал некоторый укол совести. Уже тогда можно было еще десять рублей отдать, но закрутился.