— Да, нет. Карамзина я могу и сам перечитать.

— Ошибаешься, — заметил Никса. — Теперь все внеклассное чтение только на иностранных языках.

Саша читал своего Беранже по-французски, и, видимо, поэтому не нарывался на замечания.

— В этом, конечно, что-то есть, — сказал Саша. — А кто этот Гримм? Откуда он взялся?

— Служил помощником адмирала Литке, главного наставника дяди Кости, — объяснил Никса, — потом чтецом при бабиньке, потом вернулся на родину, в Дрезден, и жил на русскую пенсию. Его предлагали к нам воспитателем еще при дедушке, но дедушка написал резолюцию: «Этого не надо, у себя найдем».

— И за границей написал две книги о России, — добавил Рихтер. — Довольно критических.

— Про русское воровство и пьянство? — поинтересовался Саша. — Ну, об этом кто только не писал. Может, и стоит навсегда снять розовые очки.

— Смотря как писать, — заметил Оттон Борисович, — можно с болью, а можно с презрением.

— С презрением? — спросил Саша. — Ну, так он же немец. С болью, это только мы можем.

— Он так и не выучил русский язык за 20 лет в России, — сказал Никса. — Так что не может обойтись без Якова Карловича.

— Ага! — хмыкнул Саша. — Академик Грот при нем переводчиком.

— Он плохо говорит даже по-французски, — добавил Рихтер. — И не понимает английского.

— «Не понимает английского», — повторил Саша. — Запомню.

— При этом считается знатоком иностранных языков, — сказал Рихтер.

— Тебе еще повезло, Саш, — заметил Никса. — У тебя география России и всеобщая история все-таки на русском. Благодари Грота, который доложил, что немецкого ты не помнишь совсем, и преподавать тебе что-либо на немецком полностью бесполезно. А у нас Володей — на немецком. Я его еще понимаю, а Володя — ненамного лучше тебя.

«Понятно, — подумал Саша, — элитная немецкая школа с преподаванием ряда предметов на иностранных языках».

— «География России»? — переспросил Саша. — На немецком?

— Да, — кивнул Никса.

— Потому что русские, по мнению Гримма, сами ни на что не способны и должны благодарить немцев за минимальный уровень культуры, — подлил масла в огонь Рихтер.

Оттон Борисович, судя по имени и фамилии, тоже был не вполне русским, но здесь главное самоидентификация.

— Еще Гримм утверждает, что Россия скоро станет республикой, — сказал Никса, — и потеряет берега Балтийского и Черного моря, поскольку такие разнородные элементы, из которых состоит Россия, не могут сосуществовать в одном государстве.

— В уме ему не откажешь, — прокомментировал Саша. — Хотя не скоро. И не республикой. В последнем он слишком оптимистичен.

— При этом удивительно, как из одинаковых прогнозов, люди могут делать настолько разные выводы, — сказал Никса. — В отличие от тебя, он считает панацеей не свободу и конституцию, а запреты и цензуру. И видит угрозу трону даже в славянофильстве, а противоправительственное направление современной русской литературы считает предвестником революции.