Общежитие института, в котором учился предполагаемый белый волк, ничем особым от других подобных зданий и строений не отличалось. Приземистая пятиэтажная вытянутая коробка серого унылого цвета с одним входом, парой телеантенн на крыше, забитыми разным мусором урнами и лужей засохшего харчева около пары лавочек, стоящих поодаль.

— Старший лейтенант Ровнин, — деловито представился Олег вахтеру, сидевшему в каморке при входе, и предъявил ему свое удостоверение в раскрытом виде. — Мне надо в комнату тридцать шесть попасть.

— Тридцать шесть? — повторил за ним дедок самого что ни на есть сволочного вида, то есть на вид совсем древний, но еще вполне крепкий, сухой как щепка, с колючим взглядом и в пиджаке, под которым виднелась гимнастерка. Такие всегда все подмечают, после записывают в тетрадочку и с удовольствием собранную информацию пускают в ход при первой же возможности. Ну и при случае за девчонками в душе подглядывают, само собой. — Та-а-ак, кто у нас там проживает-то?

— Некий Никита, — подсказал Ровнин, глядя на то, как вахтер листает какую-то тетрадь.

— Может, так, может, нет. Важна точность, — пробормотал дед. — Ага! В тридцать шестой проживают Возницын, Липкин и Гольдбрехт. Липкина зовут Никита, есть такое.

— Забавное сочетание фамилий, — усмехнулся Олег, — прямо как название адвокатской конторы звучит.

— Только никого из них в общежитии нет, — поведал ему вахтер. — Вот так-то, товарищ милиционер.

— Плохо. Но это ничего не меняет, мне в любом случае надо в комнату Липкина попасть.

— А бумага соответствующая у вас при себе? — уточнил дедок. — Ордерок? Чтобы с подписью, с печатью?

Было ясно, что плевать он хотел на букву закона, просто ему приятен момент наслаждения той властью, которую ему вручили. Пусть маленькой, вот такусенькой, но его.

— Нет, — ответил понимавший все это Олег. — Но я и обыск не собираюсь устраивать или что-то из помещения изымать. Мне надо понять, куда этот самый Липкин подевался.

— Вон как? — Вахтер чуть подался вперед. — А он, выходит, пропал?

— Выходит, что да. — Ровнин нагнулся пониже к оконцу, за которым находился старик. — Такое дело, батя: у Никиты этого на днях родителей убили, причем сразу обоих. Завтра похороны, а сестра единокровная его найти не может, потому к нам обратилась. Мало ли что? Может, он где водку жрет по причине весны и окончания семестра, тогда ладно. А если нет? Если на нем волки куда-то срать уехали, и ей теперь еще одну могилку рыть понадобится? Тогда коленкор другой. Потому давай-ка сходим, поглядим, что у него там, в комнате, происходит.