— Что за Анфиса? — осведомился у Ровнина начальник, когда тот закончил разговор.
— Да из прокуратуры девчонка, — размыто ответил тот.
— Ничему тебя жизнь не учит, Олежка, — усмехнулся Морозов. — Мало тебе Машки? Хотя ладно, ты мальчик взрослый, сам решишь, с кем спать, а с кем нет. Пойдем-ка вон в ту аллею, она к пруду ведет. Вообще их тут шесть, но этот ближе всего. Авось одна моя старая знакомица в нем еще обитает.
Глава 9
— Водяной? В городском пруду? — искренне изумился Ровнин. — В жизни бы не подумал!
— Ой, много ты о водных Хозяевах знаешь! — насмешливо произнес начальник отдела. — Пообщался с парочкой и сразу экспертом стал. Причем ведь даже не с вольными говорил, а с теми, которые в каменные стены давно заперты и с тех пор живут по правилам, которые им навязал город. Олег, давно хотел сказать — гордынька в тебе прорезается, причем чем дальше, тем больше.
— Нет у меня никакой гордыньки, — обиделся оперативник. — С чего ты взял?
— Есть, есть, — заверил его Морозов. — И что самое скверное, она тебя изнутри полегоньку ест, а при нашей службе хуже беды нет, уж поверь. От гордыни остается один шаг до самоуверенности, что, считай, смертный приговор. Причем добро, если только тебе, — это полбеды. Хуже, если ты с собой кого-то еще на тот свет утащишь. И совсем уж погано выйдет, если кто-то погибнет, а ты живым останешься. Такого даже злейшему врагу не пожелают, потому что после придется не жить, а доживать. Ну, если у тебя хоть капля совести осталась, конечно.
Молчал Олег, ничего не отвечал. Может, потому ему выдавали ту правду, которую всегда неприятно слышать?
— Да ты не хмурься, дружище, — хлопнул его по спине начальник. — Не ты первый, кто на этом повороте с трассы соскочил, и не ты последний. Мне приблизительно то же самое Францев лет десять назад говорил. Почти слово в слово, даже придумывать сейчас самому ничего не пришлось. Все через подобное проходят, принять не каждый может. Ну, разве что Баженов сей момент проскочил без последствий, и то по причине того, что у него больше двух мыслей в голове за раз не бывает. И одна из них про выпить и закусить.
— А Антонов?
— Антонов! — Морозов засмеялся. — Тот, который в марте чуть жизни не лишился, с чего-то решив, что все перевертыши трусливы и потому к ним можно поворачиваться спиной после задержания? Если бы не Славян, как пить дать, вспорол бы тот гаденыш ему горло — у них же когти что бритвы. Ладно, не бери в голову. Перемелется — мука будет.
Вроде бы тон у Морозова больше и шутливый, но Олег понял, что слова эти начальник ему давно хотел сказать. И, что важно, обижаться на услышанное было глупо. Нет, он такого в своем поведении вроде бы ничего и не замечал, но, правды ради, кто из людей в состоянии себя объективно оценить? Многое лишь со стороны заметно.