— А вторая? — поторопил его Морозов.
— Вторая тоже на кладбище хотела, но не вышло. Теперь у рынка сидит, продает эти… Как их… Маленькие, черные, грызть надо?
— Семечки, — подсказал ему Олег.
— Их, — потрепал его по погону шаурмячник. — Молодец. Специально дешево продает.
— А зачем?
— Жадность людскую пьет, она куда вкуснее горя. Купил человек совсем дешево, порадовался тому, что глупая старуха цен не знает и сама себя обманывает, а ей того и надо. Обман да жадность — ай, вкусно! Тем, кто совсем скупой, она с семечками еще черную зависть дает, которая из сути людской добро выжигает. А она после к ней возвращается, как пчела в улей, немножко совсем души человечьей хозяйке приносит. Вот столько. Специально много не берет, про такое вы не узнаете. Хотя если и узнаете, так все равно не накажете, потому что не за что. Но тут немножко, там немножко — выходит уже хорошо.
— И ведь не узнали, — заметил Морозов. — Ловко бабуля устроилась.
— Странно, что убила, — поскреб ногтями грудь аджин. — Зачем? Хорошо жила. Сытно. Хотя… Каждая пайрика рано или поздно хочет получить больше, чем имеет. И именно от этой такого ждать можно. Я еще тогда говорил Францеву — убей ее, а не ту, другую. Она большее зло. Но он карал только тех, кто виновен. Такой был человек.
— Абрагим, а ты ведь знаешь, у какого именно рынка пайрика семечки продает? — уточнил начальник отдела. — Верно?
— Верно, — кивнул шаурмячник. — Конечно знаю. И хотя не люблю такое делать, тебе назову. Если мне кого и не жалко, так это пайрик. Без них дышать в городе станет легче. Даже летом!
— Так что за рынок-то? — не выдержал Олег.
— Зачем перебиваешь? — недовольно сдвинул брови Абрагим. — Особенно того, кто старше тебя? Имей почтение!
— Молодой еще, — недовольно глянул на Ровнина Морозов, — и не спал сегодня почти.
— Тогда ладно, — подобрел шаурмячник. — Сам такой был. Вино, разговоры, красивые ханум… Хорошо было, жалко — давно. А рынок этот называется «Даниловский». Я туда ездил две недели назад, ферганские специи покупал и сам ее там видел.
Глава 16
— Самую малость опоздали, — произнес Баженов. — Чуть бы раньше ты, Олег, позвонил, вот буквально на полчаса — и в елочку. А так только и осталось, что слушать рассказ о какой-то девушке, с которой Немирова из общаги ушла. Со слов дедка, что там на проходной сидит, — светленькая, улыбчивая, вежливая, не то что местные проститутки. Что? Он так сказал.
— Яна, — утвердительно произнес Ровнин и бахнул кулаком по столу Морозова, в кабинете которого сотрудники отдела и собрались. — Да чтобы ей!